Музыка меняется на легкий менуэт, и ректор уверенно ведет меня в танце. Его движения точны, но не холодны — в них чувствуется знание не только этикета, но и человеческой природы.
— Ваш выступление на экзамене произвело на меня впечатление, — начинает он, не отрывая взгляда от моего лица. — Не только логика рассуждений, но и смелость поднимать вопросы, которые другие предпочли бы обойти стороной.
— Благодарю, магистр, — я слегка склоняю голову, не понимая, к чему эти комплименты. — Для меня честь слышать это от вас.
Он едва заметно улыбается:
— После экзамена я задержался. Проверил оставшиеся билеты в вазе. И знаете, что обнаружил? Не хватало билета № 12. А до этого там оказалось два билета № 55. Странное совпадение, не находите? Наверное, секретарше экзаменационной комиссии нужно было быть невероятно рассеянной, чтобы переписать два раза билет № 55 и забыть про билет № 12. Они ведь даже на разных страницах, не так ли?
Мое сердце замирает. Я понимаю: он тоже догадался о жульничестве Изабеллы.
— Я… не могу утверждать наверняка, — осторожно отвечаю я.
— Можете, — мягко перебивает он. — Но не хотите. Это говорит о вашем благородстве. Однако, мисс де Вейль, позвольте сказать прямо: здесь вас недооценивают. Ваш ум, ваша проницательность, и ваши знания… Они достойны большего, чем роль чьей-то тени при дворе.
Краем глаза я замечаю, как Изабелла сменила партнера. Теперь она танцует с одним из вальденских магов — тем самым, старшим. Ее лицо пылает от возбуждения: она смеется, наклоняется ближе, явно пытаясь завязать разговор. Но маг отвечает сдержанно, его взгляд скользит по залу равнодушно.
«Она думает, что очарует его, — мелькает у меня. — Но для него она всего лишь любопытная иностранная диковинка. На один вечер».
Когда я успела стать такой занудливой циничной стервой?
— В Валаше, — продолжает ректор, — мы ценим не титулы, а способности. У нас есть место для тех, кто готов искать истину, а не просто повторять заученное. Подумайте о научной карьере. Вы могли бы стать частью Академии, внести вклад в развитие знаний.
Его слова повисают в воздухе между нами, как невидимая нить. Я вижу: это не просто любезность. Это предложение выбора пути, которого у меня никогда до этого не было.
— Благодарю. Я… мне нужно время, чтобы обдумать это, — отвечаю я, чувствуя, как внутри разгорается странное, почти пугающее пламя надежды.
— Конечно, — кивает он. — Но помните: иногда судьба дает шанс не тогда, когда мы его ждем, а тогда, когда мы готовы его принять.
Музыка затихает, и он учтиво провожает меня к колонне, где я оставила на столике свой бокал с лимонадом.
Глава 4
Он удаляется, а я остаюсь стоять, глядя, как зал наполняется смехом, музыкой и шепотами. Где‑то вдали Изабелла все еще пытается привлечь внимание вальденского мага, а полуобнаженные царикханцы, словно древние статуи, стоят подле своего Первого Вождя с золотой серьгой в ухе.
Едва я успеваю сделать пару глотков лимонада, как слышу за спиной знакомый ледяной голос:
— Корделия, дорогая, неужели ты тут прячешься? Тук-тук, а мы тебя нашли, — Изабелла подходит в сопровождении Катрины, Миранды и Софии, и ее улыбка острее кинжала. — Мы только что обсуждали твое будущее, недопринцессочка. Кэти считает, что тебя можно повысить с уборщицы сортиров. С твоими познаниями ты могла бы даже открыть свою конторку. Где-нибудь в Стряпчем переулке.
Катрина хихикает, прикрывшись веером:
— О, непременно! Представляю вывеску: «Бастардка де Вейль. Юридическая помощь бездомным и прочим отверженным». Клиентов будет — не протолкнуться!
Миранда добавляет с притворным сочувствием:
— Правда, придется брать плату едой или ворованной одеждой. Кто же даст тебе настоящие деньги?
София, самая тихая из них, произносит едва слышно, но так, чтобы я расслышала:
— Зато на балах больше не придется прятаться за колоннами. Ты ведь понимаешь, что после сегодняшнего вечера здесь тебе больше не место?
Изабелла наклоняется ближе, ее голос падает до шепота:
— И не строй иллюзий насчет внимания стариков. Ректор из Валаша уже завтра уедет домой, а магистр Альфред… ну, он и так уже почти покойник. Кому ты будешь нужна, когда они исчезнут? Кроме старичков, на тебя же никто не польстился.
Ее слова, холодные и точные, вонзаются глубже, чем я хотела бы признать. Но, прежде чем я успеваю ответить, Изабелла уже отворачивается, увлекая свиту к другим развлечениям.
Я стою, крепко сжимая бокал. В голове крутятся их слова, но еще громче звучит другое: «Подумайте о научной карьере…»
Невнятное ощущение направленного на меня взгляда заставляет меня обернуться.