Сердечно обнимаю, твоя подруга Фироуси».
— Алтан! Это же друг Джагара! Неужели я смогу найти хотя бы его? — с надеждой и благодарностью смотрю на Лиру, возвращая ей письмо.
— Я бы сильно не обольщалась, — остужает она мой пыл. — За это время сарийская армия много где успела побывать, насколько я слышала новости. В основном — зачистка оставшихся диких племен по границам. Хотя, недавно ходили слухи, что отчего-то часть войск была направлена советом дожей куда-то на юг побережья. Причину пока не знаю. Единственная зацепка — военные почти никогда не меняют первоначальное имя раба, разве что оно совсем уж труднопроизносимое. В случае с твоим Алтаном они явно этого делать не стали.
— Лира… спасибо тебе! — от волнения я едва нахожу силы, чтобы это произнести.
— Главное, не теряй надежды. Да, армейским рабам туго приходится. Но у них чуть ли не больший шанс получить свободу, по сравнению с остальными. Если особо отличатся в бою, и… если командир окажется не последней свиньей, а напишет честный рапорт.
Она приоткрывает рот, будто хочет что-то сказать, но лишь легонько сжимает рукой мое плечо, и уходит.
В смятении и непонятном предчувствии, будто что-то очень скоро изменится, я прохожу в сад. За это время я успела полюбить его именно в это предвечернее время: когда жара уже не такая жгучая, а каменные скамьи еще не успели отдать дневное тепло.
Сколько же всего было за эти недели, несущиеся мимо меня со скоростью ветра! Невольно улыбаюсь, вспоминая особо запомнившиеся мне моменты.
Как в один из дней Лира неожиданно поддержала нашу инициативу по прогулке в город. А потом затащила меня в кузнечную лавку. Где меня долго вертели во все стороны, обмеряли, заставляя то согнуться, то приподнять ногу, то замереть в какой-то немыслимой позе. После чего Лира оставила кузнецу увесистый мешочек монет, и уточнила, когда можно прийти за заказом.
А спустя две недели я уже примерила на себя легкий, не сковывающий движений, но в то же время прочный и красивый доспех, ничуть не уступающий тем, что носили на играх девушки-ширтан.
— Лира, я…
— Тсс. Просто молчи. Он тебе в любом случае послужит.
Как изменился для меня формат тренировок со следующего же дня. Теперь все отработки — только в доспехе и с настоящим, а не деревянным, оружием. Помимо моего кинжала, у меня появился короткий легкий меч, ненамного длиннее кинжала. И первые раны.
В первые дни таких занятий я стала постоянной «клиенткой» Халимы. Она заботливо обрабатывала мои боевые царапины, все также скромная, молчаливая. И никогда не снимающая платка. Но теперь я знала от Мины, почему: лицо цахины украшал большой уродливый шрам, который даже ей было не по силам исцелить. А ничьей жалости она видеть не хотела.
Только в эти дни я окончательно убедилась в ее доброте, о которой мне в первый же день сказала Лисса. Ведь до этого я не раз замечала, что будто бы не нравлюсь целительнице: каждый раз она неприязненно вздрагивала, едва слышала, как окликают меня по имени подруги.
Как мы с Лераном в первый раз поспорили, когда речь шла о разработке ядов. Да-да, тех самых, что запрещены на арене. Но Лиру все же заинтересовали мои умения и в этой области.
Маг же вызвал мое искреннее возмущение, продемонстрировав несколько дорогостоящих, долго действующих ядов как нечто почти гениальное, а на другой сосуд, о которого исходил хорошо знакомый мне по академической лаборатории горьковатый запах миндаля, презрительно махнул рукой:
— Дорогущий, но можно подсыпать с десертом, чтобы отбить запах. Все же любят миндальный шербет, или пирожные. А действует так себе, острая болезнь живота, не более.
В тот раз Леран аж возмутился моей инициативой, и мои рассуждения по поводу алхимических реакций, для который нужны свежие шкуры убитых животных, обломки железа и «мокрая зола», назвал «абсолютной ересью», недостойной того, чтобы почтенные цахины хотя бы обращали на нее внимания.
Но я-то прекрасно помнила, от кого именно исходили пожелания яда, чтобы «Пуф – и все». Так что, потратив пол-ночи на создание нескольких доз яда — благо, что хоть алхимическая печь в лаборатории была вполне достойная — я на утро не стала представлять их магу, а сразу позвала Мину, заодно Мэл, ну и Лиру, конечно.
Леран тоже явился в свои владения чуть позже, но по поводу моего самоуправства в лаборатории, при виде Лиры, промолчал. Лишь устроился в уголке, скептически сложив руки на груди.