Так я получила свой личный уголок в лаборатории и свою драгоценную плесень, которую оставила пока «на развод» — для изготовления хоть сколь-нибудь малой дозы лекарства грибов пока было все же ничтожно мало. А, выйдя из лаборатории, я через неплотно прикрытую дверь увидела, как Леран лихорадочно перерисовывает с пыли мою формулу в свою толстую тетрадь…
Как однажды на привычной тренировке неожиданно появились и чуть ли не все наши мужчины: Зан Ли, который вместе с Назимом и Фергусом за оградой площадки настраивали какие-то странные музыкальные инструменты, и Леран, который пока ничего не делал, но мерил шагами контур тренировочного поля. На этот раз Сейна и Лира подошли вместе.
— О, сегодня танцы! — воскликнула Мина, заметив музыкантов. — Обожаю тренировки с музыкой!
— Танцевать на большой арене будем, — ответила ей Лира. — И уже довольно скоро.
И повернулась ко мне.
— Кора, я посчитала, что с твоим погружением в сознание кобры это ты освоишь как раз довольно быстро. Потому и оставила напоследок. Суть в том, чтобы полностью отключиться от ритма музыки, и наносить удары не в такт, а между. Леран, готовь купол.
Маг кивнул, и забормотал какое-то заклинание.
— Готово, — произнес он. — Теперь нас не слышно. Музыкантам звук усилил.
— Мы в самом деле будем биться… под музыку? — удивленно переспросила я у Лиры.
— Как думаешь, чего хочет публика? Зрелища. Все, что происходит на арене — зрелище. И оно должно нравиться. А мы нравимся всегда. Но суть не только в этом. Зан участвует с нами только на самых больших и важных играх. Во-первых, иначе бы это уже приелось. Во-вторых, это мы здесь привыкаем вести бой под его песни, а не наши противники. В-третьих, голос Зана неплохо отвлекает на себя внимание… в нужные моменты.
Глядя на мое ошарашенное лицо, Лира легко рассмеялась.
— На арене твое оружие — это все, что ты видишь; все, до чего можешь дотянуться. Песок, стены, оружие противника, сам противник. Твоя красота, и восхищенные взгляды, что бросают мужчины на твои ноги — тоже твое оружие. И даже песня, заставляющая противника отвлечься на тот миг, который может оказаться решающим. Ну, начинаем!
В первый миг показалось, что музыка, начавшаяся необычайно громко, будто по ушам ударила. Никогда прежде я не слышала такого звучания ситара, и тем более странного изогнутого инструмента в руках Фергуса. Он чем-то напоминал знакомую мне лютню, но каждый удар по ее струнам отзывался мощным и долгим эхом. Назим же и вовсе повесил себе на шею страннейшее сооружение из небольших, разного размера барабанов и каких-то плоских металлических дисков.
Как ни странно, издаваемые ими звуки создавали не какофонию, а складывались в интересную и очень боевую мелодию. Но самым удивительным оказался голос Зана-Ли: чистейший, юношески высокий и мощный, он буквально завораживал с первых же слов.
— Кора, не спи! — рявкнула над ухом Сейна, и тогда только я вспомнила, где я и что здесь делаю.
Конечно, в первый раз ничего не вышло: тело будто само реагировало на четкий и громкий ритм, задаваемый музыкантами. Да и во второй тоже. И в третий…
— Не забывай про Подружку, — напомнила Сейна. — Кстати, брала бы с нее пример.
Я посмотрела на любимицу. Та, спокойно свернувшись, грелась на солнышке, будто не слыша, что творится вокруг нее. Будто не слыша… Я добавила это ощущение к привычному уже «перевоплощению» в кобру. Нет, полностью убирать звуки нельзя… Значит, все, кроме команд… И вступила в учебную схватку с подругами…
Глава 26_2
Корделия
Воспоминания… Как странно, что все самые яркие моменты для меня связаны именно с моей новой жизнью. И почти ничего из того, что было дома… Да и был ли он у меня там, мой дом? Назвать домом дворец даже язык не повернется. Да и Академию… тоже вряд ли.
Я изменилась.
Теперь, глядя в зеркало, я вижу подтянутую стройную фигуру, лишенную женственной мягкости, которая так ценилась придворными эстетами. Все это сошло после упорных тренировок. Лишь грудь стала будто бы выше и более упругой. Светлая прежде кожа, непривычная к яркому солнцу, многократно обгоревшая и облезшая, в конце концов сменилась коричневым загаром. Сейчас я, наверное, была бы не сильно светлее Джагара…
Да… Джагар… Мои неутихающие мысли. И сны… Теперь я больше не устаю так после тренировок, как в начале. Получасового отдыха бывает достаточно, чтобы чувствовать себя снова бодрой и полной сил. Зато ночью сны возвращаются. Вместе с ним. А после того письма, что Лира отправила подруге в Кадию, мысли о нем преследуют меня и днем. Я прогоняю их прочь, но это так же бесполезно, как старая студенческая шутка: попросить кого-нибудь не думать, скажем, о розовом кролике. Ясно же, что после такой просьбы только о нем и думаешь…