– Да, мама, – молодой человек воспользовался шансом вставить хоть слово в восторженный материнский монолог. – Но если ты не отпустишь Эмили, то она не сможет принять ванну, высушиться и переодеться, а, следовательно, все мои распоряжения будут напрасными.
– Конечно же! – спохватилась женщина. – Это я от радости. А вот и Луиза, – миссис Стилби заметила на верхней площадке лестницы горничную. – Луиза, милая, проводи молодую госпожу и позаботься о ней хорошенько. Это мисс Эмильенна, она мне как дочь! Запомни и передай всем – в этом доме с Эмильенной должны обращаться как с принцессой!
Луиза – долговязая серьезная девица – присела в почтительном реверансе, предназначавшемся, очевидно, обеим дамам – хозяйке и гостье.
– Позвольте, мисс, я провожу вас в вашу комнату, – почтительно предложила она Эмили.
Девушке не очень хотелось расставаться с хозяевами, особенно, учитывая, что она и пары слов-то толком не сказала. Но оба – и мать, и сын, были тверды и абсолютно едины в намерении немедленно отправить промокшую гостью в горячую ванну. Эмильенне оставалось лишь повиноваться и последовать за Луизой.
Добравшись наконец до ванны с горячей водой, девушка в полной мере оценила заботу и настойчивость хозяев. Это было истинное блаженство. И не только потому, что она промокла и замерзла. Эмили с удивлением осознала, что последний раз по-человечески принимала ванну в Париже, в доме Ламерти. Но тогда ей сложно было так безмятежно нежиться в воде, поскольку присутствие в доме двух мужчин не отягощенных моральными устоями и приличиями никак не способствует желанию продлить подобную процедуру. Девушка вспомнила, как впервые за долгое время оказавшись вне тюремных стен и получив возможность помыться, разрывалась между чистоплотностью и стыдливостью.
Нет, ну надо же! Она опять думает о нем! Что ж, с этим стоит смириться. Скорее всего, Ламерти и все, что с ним связано еще долго будет всплывать в ее воспоминаниях. И это неудивительно и даже логично, ведь последние два месяца, которые были, пожалуй, самыми насыщенными в ее жизни, она провела в его обществе. Эмили вздохнула, невольно вернувшись мыслями к тому, что не больше часа назад рассталась с этим человеком навсегда. К этому очень сложно будет привыкнуть, но выбора он ей не оставил.
Вспомнив в очередной раз об Армане и их совместных приключениях, Эмильенна задумалась над тем, как ей рассказать об этом семейству Стилби. Несмотря на доверие, которое вызывали в ней обаятельная Кларисса и ее сын, девушке не очень-то хотелось рассказывать им о том, что она много недель находилась в обществе мужчины, причем питающего к ней отнюдь не братские чувства. Как можно, не погубив навеки своей репутации в глазах этих в высшей степени порядочных людей, признаться, что она ночевала с ним в одной комнате во всяких подозрительных трактирах, а порой и вовсе в лесу. А уж если упомянуть историю и повод их знакомства, то можно быть уверенной, что ее – несчастную девицу, попавшую в подобную ситуацию, конечно, пожалеют, но на уважение после этого нечего и надеяться.
Эмили решила подольше задержаться в ванной, используя это время, чтобы продумать наиболее пристойную версию рассказа о своих приключениях. Луиза, со всем рвением желая угодить гостье, постоянно подливала горячую воду, кроме того, она решительно настояла на том, чтобы вымыть прекрасные волосы молодой госпожи. Эмильенна, хоть и давно уже привыкла мыть голову самостоятельно, не стала спорить, только удивилась тому, как изменились ее привычки за последнее время. Ведь раньше, даже после революции, она и представить себе не могла как можно вымыться, одеться, причесаться без помощи служанки. Но заключение, а затем два месяца в обществе Ламерти сделали девушку куда менее прихотливой.
Выйдя из ванной, Эмильенна, опять же с помощью Луизы, облачилась в домашнее платье миссис Стилби, которое было хоть и слишком просторным, зато чистым, сухим, и, главное, по ткани и фасону подходило тому сословию, принадлежность к которому Эмили больше не нужно скрывать. Застегивая крючки на спине и стараясь получше приладить на девушке вещь с чужого плеча, Луиза деловито сообщала о планах на ближайшее будущее.
– Завтра вы с госпожой, конечно же, отправитесь к мадам Дорин. Это портниха, лучшая в городе! Она, кстати, из Франции. В ее мастерской с вас, мисс, снимут мерки и можете не сомневаться, что через несколько недель у вас будет великолепный гардероб.
Слушая Луизу, девушка задумалась, из каких денег будет оплачиваться все это великолепие. Уже много лет родители посылали Лонтиньякам средства на ее содержание из Нового Света. Что ж, если госпожа Кларисса напишет матери, что ее дочь жива и выбралась невредимой из Франции, то родители могут по-прежнему обеспечивать ее, только деньги будут высылаться не в Париж, а в Лондон. Хоть об этом можно не беспокоиться, нахлебницей она не будет. Еще не хватало, чтобы Стилби, приютившие Эмильенну, помимо этого и обеспечивали ее. Конечно, до того, как придут первые деньги от родителей, волей неволей придется пользоваться щедростью материной подруги, но зато потом Эмили все возместит из своего содержания.