Эмильенна была полностью довольна жизнью, хозяином дома и, особенно, Ричардом, в чьем обществе неизменно чувствовала себя легко и радостно. Эмоции же молодого человека были намного сложнее, и с каждым днем горячее дружеское расположение девушки вызывало у него все меньше радости.
Эмили бы ужасно удивилась, узнай она, что первая ее любовь к Ричарду была взаимной. Молодой англичанин влюбился в красивую, обаятельную и необыкновенную Эмильенну де Ноалье, едва узнав ее. Чем больше они общались, тем крепче и серьезней становились его чувства к ней. Однако Дик не спешил с признаниями, поскольку считал Эмили совсем еще ребенком и был уверен, что его ухаживания не вызовут одобрения Лонтиньяков, у которых они гостили. Поэтому юноша решил подождать пару лет, прежде чем открыть Эмильенне свои чувства. Уезжая, он имел твердое намерение вернуться, чтобы покорить сердце мадемуазель де Ноалье, обручиться с ней, и впоследствии увезти ее в Англию в качестве своей жены.
Осуществлению планов Ричарда Стилби помешала революция. Если в восемьдесят девятом году ситуация казалась скорее скандальной, чем страшной, то в девяносто первом стало окончательно ясно, насколько все далеко зашло. Дик твердо решил отправиться в охваченную мятежом черни Францию и вывезти оттуда Эмильенну, а, если получится, то и ее родственников. Обычно кроткая миссис Стилби превратилась в львицу и сделала все, чтобы не отпустить сына. Она доказывала, что французским дворянам куда проще будет выбраться из страны одним, чем в сопровождении англичанина, и что его вмешательство станет для Лонтиньяков и Эмильенны скорее обузой, чем помощью. Кроме того, состоя в постоянной переписке с Денизой де Ноалье и зная о ее планах относительно дочери, Кларисса убеждала сына, что девушка должна ехать из Парижа не в Лондон, а в Сан-Доминго, к родителям. Какое-то время миссис Стилби сама была уверена, что Эмильенна, и скорее всего Агнесса де Лонтиняк, уже на пути в колонии. Так было, пока от ее подруги не стали приходить письма исполненные сначала тревоги, а потом и отчаяния. Дениза, заливая страницы писем слезами, рассказывала о том, что дочь в сопровождении сестры мужа, не только не приехала к ним, но даже не отвечает на письма. Кларисса, как более рассудительная из двух подруг, уверяла мадам де Ноалье, что письма в таких чрезвычайных обстоятельствах могут идти очень долго или даже вовсе затеряться, однако, она и сама понимала, что утешение это весьма сомнительное. Так или иначе, связь с теми, кто остался в Париже, оборвалась и об их судьбе ничего не было известно. Ричарда миссис Стилби все-таки удержала, благодаря тому, что сыновья преданность оказалась в нем сильнее романтической привязанности, тем более, зародившейся несколько лет назад и не разделенной.
Теперь же, когда предмет его юношеских грез неожиданно явился в передней их лондонского дома, чувства Дика не только воскресли, но и стократ усилились. Поначалу Ричарда более чем устраивали установившиеся между ним и Эмильенной теплые и открытые дружеские отношения. Доверие, которое оказывала ему девушка, ее нескрываемая симпатия и желание проводить с ним время безмерно радовали Дика Стилби. Так было первые несколько недель. Позже, молодой человек, испытывающий к гостье отнюдь не братские чувства и втайне надеявшийся, что они будут разделены, стоит им с Эмили узнать друг друга поближе, с некоторым разочарованием стал замечать, что в их отношениях ничего не меняется.
Ричард вынужден был признать, что девушка относится к нему как брату. Она легко делилась с ним мыслями на самые разные темы, с интересом слушала о том, что важно для него, старалась, как и пять лет назад, разделять все его увлечения, за исключением разве что страсти к охоте. Дик не сомневался в том, что нравится Эмили, и то, что она проводит в его обществе почти все свободное время ничуть не смущал девушку. Демонстративность их дружбы со стороны девушки ярче всего свидетельствовала о том, что за ней не стоят никакие тайные чувства.
Кроме того, Эмильенна никогда не приходила в смущение от вольных или невольных прикосновений. Более того, она могла даже позволить ему или себе некоторые вольности, допустимые, как правило, лишь между близкими родственниками, принадлежащими к разному полу. Девушка порой могла потрепать Дика по плечу, схватить за руку, шутливо толкнуть, а пару раз даже поцеловала его в щеку в знак благодарности. Сделала она это так легко и естественно, что даже строгий блюститель нравственности, не счел бы такой поцелуй достойным осуждения.