Впрочем, девушка нашла в себе силы не демонстрировать охватившего ее интереса, и даже сдержала порыв расспросить горничную подробно о молодом человеке, передавшем подарок. Спокойно взяв футляр, Эмильенна уделила куда большее внимание платку, вышитому Луизой, чем привела последнюю в полный восторг. Ричарду и Клариссе Эмили она ничего не сказала о странном подарке. И только оставшись наконец одна в своей комнате, девушка в волнении торопливо раскрыла футляр, который, к слову сказать, был так хорош, что сам по себе мог служить подарком.
Внутри, утопая в синем бархате лежала овальная миниатюра. Серебряная рамка представляла собой изящный узор с вкраплениями сапфиров и жемчуга. Но красота и изысканность рамки не были оценены Эмильенной по достоинству, поскольку едва лишь бросив взгляд на сам рисунок, она мгновенно позабыла обо всем остальном.
На миниатюре была изображена, причем с истинным искусством, довольно странная, но завораживающая картина. На краю скалы сидел ангел, в чертах которого Эмили без труда узнала себя. Конечно, она не имела привычки расхаживать в белых античных одеждах, да и крыльев у нее не было, однако, в том, что перед нею собственный портрет, девушка не сомневалась. Ангел-Эмили сидела на скале, у самого края. Сама поза, опять же, была явно подсмотрена и точно передана художником. Эмильенна частенько сидела вот так, обхватив колени руками и положив на них подбородок. Крылатое создание смотрело вниз, где вдали простирался красивейший город, с белыми ажурными башнями, золотыми куполами и красными черепичными крышами. Но во взгляде ангела не было радости или восхищения, только тоска. Художник, изобразивший за спиной ангела нечто вроде райских кущ, очень точно передал настроение девушки на скале – она смотрела на город внизу, понимая, что ей туда путь закрыт. Оно и правильно, нечего небожителям делать на грешной земле. Красота далекого города была для ангела запретной, веселье, должно быть, царившее там, непозволительным. А потому белокрылой Эмили оставалось лишь сидеть на краю скалы и созерцать из своего Эдема то, от чего она отказалась по доброй воле, но что, по-прежнему завораживало и манило ее.
Таким образом Эмильенна истолковала аллегорическое послание, насчет автора которого не оставалось ни малейших сомнений. Арман де Ламерти в своем репертуаре. Роскошный подарок, выражающий мнение дарителя об имениннице. Арман словно давал ей понять, что для него не секрет ее чувства и сомнения. Судя по содержанию картины, он ничуть не сомневался, что Эмильенна жалеет о своем выборе. Изобразив ее ангелом, он не столько льстил, сколько упрекал в равнодушии, рассудочности и доскональном следовании догматам религии и морали. Рай на заднем плане это, надо полагать, дом Стилби, где она нашла приют – место спокойного достоинства и праведности. А под сияющим городом внизу, не обремененный скромностью Ламерти, должно быть, подразумевал себя самого, намекая девушке, что она отказалась от него ради безопасности, спокойствия и предсказуемости.
Эмили, как зачарованная, смотрела на портрет. Сколько же он заплатил ювелиру и как смог так точно описать ее образ неизвестному художнику? Эта вещь сама по себе являлась почти шедевром, но для Эмильенны ее ценность была и вовсе невыразима.
Чем дольше девушка созерцала дар Ламерти, тем тоньше становилась плотина, которую она возвела, чтобы не давать волю своим чувствам к нему. И вот наконец плотина рухнула, а чувства, так долго и надежно сдерживаемые, затопили ее душу без остатка. Впервые Эмильенна позволила себе осознать, что любит Армана, и, причем, любит уже давно, хоть и невозможно теперь понять, с какого момента. Зачем и дальше врать себе, если она не смогла обмануть даже его? Ламерти разгадал ее, поняв, что его усилия по завоеванию Эмильенны не увенчались успехом лишь потому, что она сопротивлялась возникновению любви в своем сердце с силой равной той, которую он направлял дабы это сердце покорить. Эмили, почти до самого конца их совместного пребывания, не допускала и мысли о возможности полюбить такого человека, как Арман, а допустив, тут же испугалась, убедив себя, что эта любовь принесет ей лишь боль, разочарование и разбитое сердце.
И что теперь? Счастлива она в своем раю? Как бы не так! Сердце, о сохранности которого она так пеклась, разбито, а вот счастья, пусть и короткого, которым можно было бы заплатить за разбитое сердце, она так и не узнала. Пытаясь избежать боли, она отказалась от радости, и в качестве расплаты получила эту боль сполна. Вот и живи так! Сама виновата! Тебе остались твой рай, пара белоснежных крыльев и вечное сознание того, что совершила ошибку, которую уже не исправить.