Итак, в Сочельник в большой гостиной поместья Стилби была выставлена пушистая красавица-ель, сразу наполнившая комнату ароматом свежей хвои. У Лонтиньяков ель на Рождество не наряжали, но Эмильенне очень понравилась эта традиция, и она, вместе с Ричардом и приехавшей из Лондона Клариссой, с удовольствием развешивала на темно-зеленых ветвях розы из цветной бумаги, красные яблоки, орехи в золоченных обертках, разные сласти, главным образом, пряники в виде ангелов, звезд или сердец. Сэр Гарольд сам в украшении рождественского дерева не участвовал, но восседая в кресле посреди зала, наблюдал за происходящим, потягивая эгног из кружки. На столике рядом с ним был выставлен портрет покойной миссис Стилби, словно хозяин поместья хотел, чтобы его любимая Хенрика полюбовалась тем, как ее дочь и внук наряжают рождественское дерево.
Рождественский ужин с семьей Стилби разделял отец Роберт, священник небольшого католического прихода, единственного на всю округу. Затем все вместе отправились в церковь на праздничную мессу. Идти решили пешком, благо было недалеко. В морозном воздухе кружились серебристые искорки снежинок. Крохотные и колючие, они слегка жалили лица путников, что, однако, вовсе не омрачало тем праздничного настроения.
Местная церковь ничем не походила на величественные соборы Парижа, к которым привыкла Эмильенна. Здание было скромным – никаких архитектурных изысков, но строгое достоинство этого небольшого храма говорило в его пользу, особенно, в сочетании с рождественским убранством. Внутри девушке понравилось еще больше. Традиционный рождественский вертеп, отсутствовавший в протестантских храмах, теплый свет от множества свечей, легкая дымка ладана, скамьи, украшенные ветвями вечнозеленых растений – все это создавало неповторимую атмосферу радостного таинства. Кларисса шепотом сообщила Эмили, что храм по большей части построен и содержится на средства их семьи, однако, сэр Гарольд предпочитает скромно молчать об этом.
Сама служба так же оставила в душе Эмильенны светлое впечатление. Отец Роберт произнес прекрасную вдохновенную проповедь, а немногочисленные прихожане-католики очень тепло и почти по – семейному поздравляли друг друга. Глядя на это, Эмили решила, что в таких маленьких общинах есть своя особая прелесть.
Выйдя из церкви девушка пребывала в отличном настроении, чего с ней не случалось уже несколько недель. Волшебство самого светлого праздника разогнало ее тоску, избавило от сожалений, и дало надежду на то, что будущее не так уж беспросветно. Эмили впервые за долгое время почувствовала себя свободной, ей хотелось смеяться и бежать куда-то, а еще лучше лететь и кружиться в воздухе вместе со снежинками. Хотелось быть счастливой и осчастливить весь мир.
Сэр Гарольд, миссис Стилби и отец Роберт после мессы отправилась обратно в Лингхилл, а Ричард с Эмильенной предпочли еще немного погулять. За время службы тучи разошлись, явив миру темное небо и холодные зимние звезды, свет которых в Рождество особенно символичен. Эмили, как в детстве, попыталась найти ту самую Звезду, которая освещала путь волхвам к Младенцу Иисусу, но ни одно из ночных светил не желало особо выделяться на небосклоне.
Засмотревшись на звезды и совсем позабыв о грешной земле, девушка поскользнулась и упала бы, не подхвати ее Дик. Поставив спутницу на ноги, и прислонив ее к крыльцу какого-то домика с темными окнами, Ричард внезапно быстро склонился к ее лицу и поцеловал в щеку. Эмильенна удивилась, но не обиделась, чему способствовало благостное расположение духа.
– Разве мы не договорились избегать вольностей? – вопросила она не без ехидства, впрочем, вполне добродушного.
– Это омела, – оправдываясь пробормотал Дик, указывая наверх. И правда, над ними висел венок омелы, перевитый клетчатыми лентами. – У нас есть традиция, если окажешься под омелой с девушкой…
– Ее можно поцеловать, – закончила за него Эмили. – Знаю, знаю. Я не сержусь, – она небрежно растрепала Ричарду волосы в знак того, что расценила его жест, как милую шутку и дань старинной традиции.
Однако молодой человек воспринял происшедшее не столь беспечно.
– Эмильенна, – с волнением начал он. – Я помню, что обещал тебе молчать и не напоминать о своих чувствах, но… умоляю, выходи за меня замуж!
Странное чувство охватило Эмили при этих словах. Словно небеса дали ответ на невысказанный вопрос. Вот он – тот путь, по которому она должна идти. И если даже ей не суждено стать счастливой на этой стезе, то, по крайней мере, она сможет сделать счастливым того, кто ей дорог.