– Надеюсь, мои дорогие, – ворковала она. – Вы обе осознаете как вам повезло.
Эмильенна и Кларисса воодушевленно выразили согласие, что однако, не помешало мадам Дорин развивать свою мысль дальше.
– Вы, душенька, – обратилась она к девушке. – Получите не только чудесного мужа, но и свекровь, о которой можно только мечтать. А вам, миссис Стилби достанется невестка, которой я предрекаю в этом же сезоне славу первой красавицы Лондона. А я в таких вещах не ошибаюсь, это всем известно! Как-никак я сама создавала ее гардероб, а это в сочетании с идеальной моделью – верный залог успеха в свете, – с гордостью подвела итог женщина.
– А ваш Ричард, – продолжала она после небольшой паузы, понадобившейся чтобы сделать какую-то запись, – поступил куда как умно, решив сделать это совершенство своей женой до того, как вокруг нее начнут увиваться все лондонские повесы.
– Уверена, что даже в этом случае Эмили выбрала бы его! – чуть обиженно заметила миссис Стилби. – Не правда ли, милая?
– Ни один англичанин, кроме Дика, никогда бы не добился моего расположения, – ответила девушка. При этом она не лукавила, потому что Ламерти был французом. Эмильенна в очередной раз воспользовалась своим иезуитским умением тасовать факты, превращая ложь в правду.
Кларисса с торжеством посмотрела на мадам Дорин, но та была слишком занята обматывая Эмильенну голубым атласом. Снятие мерок, выбор тканей и обсуждение фасона будущего платья заняли несколько часов и порядком утомили юную невесту. Зато миссис Стилби и мадам Дорин явно находились в своей стихии и получали от всего этого огромное удовольствие.
После дня, посвященного подвенечному наряду, Эмильенна взмолилась чтобы миссис Стилби освободила ее от других хлопот по подготовке свадьбы. Та с радостью согласилась и посвятила этому последующие недели, активно используя свои разнообразные связи и помощь неизменной Луизы.
Так незаметно закончился февраль, пролетел март и наступил апрель – месяц на который сама Эмили назначила свою свадьбу.
Проснувшись утром, в день венчания, Эмильенна почувствовала себя больной. Естественно, волнение накануне помешало ей выспаться, кроме того, девушка ждала свою свадьбу отнюдь не с таким воодушевлением, как полагается счастливой невесте. Не успела Эмили прийти в себя, как в комнату ворвались миссис Стилби, Луиза, а также несколько прибывших на свадьбу родственниц разных возрастов, и закружили бедняжку в вихре необходимых приготовлений. Чуть позже явился куафер и занялся прической новобрачной. Когда и с этим было покончено, Луиза на вытянутых руках с благоговением внесла в комнату подвенечное платье. Оно и впрямь было великолепно – сочетание льдисто-голубого атласа с белым шелком. Тесьма идущая по поясу, подолу и краям рукавов была расшита жемчугом.
Облаченная в свадебный наряд, Эмильенна была сказочно хороша. Все вокруг пребывали в полнейшем восхищении, и даже сама невеста, находившаяся не в лучшем настроении, осталась весьма довольна своим внешним видом.
Когда все было готово, девушка в сопровождении будущей свекрови и других дам в карете отправилась в церковь. Ричард должен был дожидаться ее там. Увидев Эмили в подвенечном платье, молодой человек, от восторга не мог вымолвить ни слова. Почтительно предложив ей руку и ведя к алтарю, Дик не отводил восхищенного взгляда от своей избранницы.
И вот священник начал таинство венчания. Когда он произнес формально – традиционное: «Если кто-то знает причины, по которым этот брак не может быть заключен, пусть скажет сейчас или молчит вечно», у входа в храм началось какое-то движение. Вызывая недовольный ропот присутствующих, кто-то протискивался сквозь толпу гостей. Поскольку момент для неожиданного вторжения был более чем интригующий, все повернули головы, а священник выжидающе замолчал.
У Эмильенны бешено забилось сердце, но все произошло так быстро, что еще прежде, чем она успела предположить, кем мог быть вызван весь этот переполох, перед ее взором предстал ни кто иной, как Арман де Ламерти.
Глава пятьдесят пятая.
Девушка не могла понять, какие эмоции преобладают в ней в этот момент – испуг или радость. Зато всех остальных обуревало только одно чувство – недоумение.
– Я знаю причины, по которым этот брак не может состояться, – громкий четкий голос мгновенно перекрыл встревоженно – недоумевающий гул, царящий в храме.
– Назовите их, – с достоинством вопросил священник, хотя судя по взгляду, адресованному Эмильенне, он понял, что перед ним герой ее исповеди.