– Я люблю эту девушку!
Присутствующие разразились дружным возмущением. Но священник остался спокоен.
– Я не могу счесть эту причину убедительной.
– Тогда, возможно, вы сочтете убедительным это… – Арман неожиданно выхватил пистолет и, до того как все успели опомнится, оказался рядом с Эмили, приставив оружие к ее виску.
– Опомнитесь, сын мой! – на этот раз бесстрастие изменило священнику.
Гости были в ужасе, а безумную ярость Ричарда сдерживал лишь страх навредить своими действиями невесте, оказавшейся в заложницах.
– Прощайте, господа, – казалось, что Ламерти находит происходящее весьма забавным. – Девушку я забираю с собой. На случай, если у кого-то возникнет желание преследовать нас, предупреждаю – я прострелю ее хорошенькую головку, как только увижу хоть намек на погоню. И не потому, что не ценю ее жизни, а потому, что предпочту видеть ее мертвой, нежели чужой женой.
Говоря это, Арман тащил Эмили по проходу, внезапно освобожденному потрясенными и испуганными людьми. Сама же пленница не испытывала уместного в ее положении страха. Оказавшись у дверей, Ламерти на прощанье отвесил присутствующим легкий издевательский поклон.
– Прошу прощения за беспокойство, господа. Веселитесь!
– Красивое платье, любовь моя, – обратился он к Эмильенне, когда они оказались на улице. – Должен признать, у вас безупречный вкус.
– Платьем занималась моя будущая свекровь, – Эмили, которую бесцеремонно тащили по ступеням, как всегда не осталась в долгу.
– Ваша будущая свекровь умерла несколько лет назад, хотя, пожалуй, это к лучшему. Вы бы вряд ли поладили с моей маман.
Арман запихнул девушку в закрытый экипаж, захлопнул дверцу и лишь после этого убрал оружие от ее лица.
– Эффектное появление, ничего не скажешь, – хмыкнула Эмильенна, которой полагалось быть в ужасе и смятении. Вместо этого она, напротив, испытывала какое-то странное спокойствие.
Ламерти же, оставшись наедине с заложницей, заключил ее в объятия и крепко прижал к себе.
– Господи, как же я жил без тебя?! – в голосе молодого человека было столько проникновенности и искренности, что Эмили с удивлением подумала, что таким Ламерти она не видела никогда, более того, считала его просто не способным на подобное проявление чувств.
Истосковавшись по Арману, девушка хотела бы, чтобы он никогда не разнимал рук, однако, воспитание и чувство вины перед женихом взяли верх.
– Отпустите меня! – потребовала она.
– Не отпущу, – отозвался Ламерти. – На это есть две причины. Во-первых, я этого не хочу. Во-вторых, вы сами этого не хотите. И не трудитесь меня разубеждать, я все равно не поверю.
– Вы не много о себе возомнили? – фыркнула Эмили, не делая, между тем, попыток освободиться.
– Что есть, то есть, – не стал отрицать Арман. – Но неужели вы будете утверждать, что не скучали по мне?
– Скучала, – призналась она, по-прежнему пряча лицо у него на груди. – Но вы же сами решили оставить меня, не спрашивая моего мнения.
– Я прислушался к вашему мнению раньше, на корабле. И принял его в расчет, в чем потом сильно раскаялся. Отпустить вас было величайшей глупостью, которая стоила нам обоим несколько месяцев мучений.
Девушка хотела ответить очередной колкостью, но не смогла. Здесь в темноте кареты, мчавшейся неизвестно куда, она впервые за долгое время была действительно счастлива. Более того, она осознавала, что ее присутствие делает счастливым Армана. И ей мучительно не хотелось думать о том, что будет через день, через час или в следующую минуту. Эмили желала одного – чтобы эта поездка длилась вечно. Могут они оба хоть раз в жизни быть счастливы?!
– Вы действительно думаете, что нас не будут преследовать? – спросила она у Ламерти.
– Напротив, уверен, что будут. Не думаю, что ваш рыцарь без борьбы уступит свою принцессу дракону. Просто у нас есть небольшая фора, поскольку преследователи вынуждены будут держаться от нас на некотором расстоянии, боясь, что я исполню свою угрозу относительно вас.
– Кстати, а вы бы привели ее в исполнение? – с интересом вопросила Эмили, высвобождаясь наконец из его объятий. Ей хотелось видеть лицо собеседника, когда тот будет отвечать.
– Нет, разумеется, – Арман мог бы соврать или съязвить на эту тему, но предпочел ответить честно. – Помните, я предупреждал вас, что мне нельзя верить? Так вот, к счастью, ваш жених и его друзья этого не знают. А я, надо полагать, был довольно убедителен, раз даже вы допустили возможность, что я пущу оружие в ход.