Глава пятьдесят восьмая.
– Арман, – открыв глаза, Эмильенна первым делом позвала Ламерти.
Тот мгновенно оказался рядом с любимой.
– Как ты, любовь моя? – он взял ее ладонь в руки, осыпая поцелуями.
– Жива, – в голосе девушки, казалось, было больше удивления, чем радости. – Только больно очень, – пожаловалась она.
– Тогда тебе не стоит говорить, – предостерег ее Арман.
– Да мне даже дышать больно, – призналась Эмили. – Хотя я должна быть благодарна Господу за то, что вообще еще дышу.
Ламерти в этот момент тоже испытал благодарность Господу, чего раньше с ним никогда не случалось.
Утром вернулся давешний монах в сопровождении другого брата. Оказавший накануне столько услуг молодым людям, служитель храма, вновь проявил трогательную заботу о них, принеся им поесть. Арман уже много часов не думал о еде, но теперь, когда надежда стала понемногу вытеснять ужас из его сознания, он оценил по достоинству незамысловатое угощение – свежий хлеб, сыр и копченое мясо. Больной Эмильенне принесли легкий овощной отвар и печеное яблоко с медом.
– Это брат Ансельм, – представил монах своего товарища. – Он немного смыслит в медицине и потому может быть полезен.
Брат Ансельм не тронул бинтов, туго стягивающих рану девушки, он лишь прикоснулся к ее лбу, чтобы оценить, нет ли жара и пощупал пульс. Затем он достал из котомки бутыль с какой-то настойкой, обладающей болеутоляющим и успокаивающим свойством.
– Это снадобье само по себе не лечит, но облегчает страдания и помогает восстановить силы, – объяснил монах.
– Да благословит вас Господь, почтенные братья, – с чувством произнесла Эмильенна. – Я не знаю, как отблагодарить вас за заботу.
– Для нас нет большей благодарности, чем видеть вас живой и улыбающейся, – любезно ответил служитель капеллы, назвавшийся отцом Бертраном.
Ламерти же, хоть и испытывал к монахам признательность, подозревал, что все их усилия, прилагаемые к скорейшему выздоровлению раненой, кроме христианской заботы о ближнем, имели также целью побыстрее выпроводить не слишком уместных гостей из храма Божьего. Не будучи мастером выражать благодарность в словах, Арман твердо решил в денежной форме возместить хлопоты, доставленные ими служителям храма.
Эмили приняла лекарство и вскоре заснула. Очевидно, настойка содержала в своем составе снотворные компоненты. На протяжении всего дня и ночи, Эмили по большей части спала, что вполне устраивало Армана, так как сон помогал раненой восстанавливать силы, кроме того, она не чувствовала боли. Час проходил за часом, страх постепенно сменялся надеждой, надежда – уверенностью. Эмильенна, хоть и жаловалась на боль, но чувствовала себя лучше, а потому на следующий день Ламерти решился перевезти больную в город, где можно было обеспечить куда более подходящие условия для ее выздоровления и, кроме того, не чувствовать себя обязанными монахам.
Чтобы нанять экипаж Арману пришлось отлучиться, оставив спящую девушку на попечении отца Бертрана. И вот наконец наступил момент прощания. Эмильенна, несмотря на то, что слова давались ей с трудом, рассыпалась в благодарностях и благословениях, Арман же, перенеся девушку в экипаж, ненадолго вернулся в часовню.
– Отец, – обратился он к монаху. – Я помню, что вы отказались от денег и все же настаиваю, чтобы вы приняли их, – во избежание возражений, он не дал вставить отцу Бертрану ни слова и продолжал. – Я даю эти деньги не в качестве платы за услугу. Воспринимайте их как дар или пожертвование на богоугодные нужды. Потратьте эту сумму на ремонт капеллы или закажите новую статую, или распорядитесь иным способом.
– Что ж, сын мой, – кивнул священнослужитель, принимая деньги. – От такого дара я не вправе отказаться. Да хранит Господь вас и вашу невесту. Если вам будет угодно, после ее выздоровления, возвращайтесь сюда, и я вас обвенчаю, как и было условлено до всех этих печальных событий.
Дорогу от церкви до города, хоть и довольно короткую, Эмильенна перенесла плохо, и ей стало хуже. Как только они устроились в гостинице, Арман послал за доктором Хоннингтоном. Доктор, осмотрев больную, не нашел оснований для серьезных опасений, напротив, отметил, что девушка идет на поправку и теперь можно почти с уверенностью сказать, что ее жизнь вне опасности. Приличные условия содержания и забота рано или поздно сделают свое дело, и больная полностью оправится, хотя заранее сложно предсказать, какой для этого понадобится срок.