Довольный собой Арман отправился спать, заранее планируя завтрашнюю прогулку в обществе Эмили. Сама же Эмильенна не догадывалась о его планах, но так страстно желала нового выхода из дома, что невольно мечтала о нем, постоянно одергивая себя и напоминая, что это невозможно, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Однако самым смелым ее ожиданиям суждено было оправдаться. После ужина, во время которого они мало разговаривали, Арман как бы невзначай спросил:
– Мне кажется вам понравилась вчерашняя прогулка?
– Я многократно говорила об этом вчера вечером, а потому вы можете не сомневаться. Несмотря на ужасное положение, в котором я нахожусь, это было одно из самых ярких и сильных впечатлений моей жизни! – голос девушки звучал страстно и восторженно.
– Уверен, что ваша последняя реплика относится к моменту, когда вы оказались в моих объятиях, – Арман все-таки не мог оставить этот эпизод без внимания и отказать себе в удовольствии подразнить ее.
– Вообще-то я имела в виду закат на крыше собора, – на этот раз Эмили не дала смущению овладеть собой и говорила спокойно и насмешливо. – Перспектива переломать ноги на узкой лестнице, конечно, впечатляюща, но не настолько, чтобы стать моим главным переживанием.
– А как же сильные мужские руки, удержавшие вас от падения в пропасть? – Ламерти издевался, но достаточно добродушно.
– Об их достоинствах вам лучше судить, ведь это вы их обладатель, – с достоинством парировала Эмильенна.
– Пусть так. Жаль, что вы не оценили моей галантности, но раз сама прогулка пришлась вам по вкусу, то могу предложить повторить ее.
– Когда? – в голосе девушки сквозила неприкрытая заинтересованность и надежда.
– Я мог бы тебя помучить, но не стану. Мы отправимся гулять прямо сейчас.
Ее глаза загорелись от радости. Арман предложил ей свою руку, сопроводив этот жест ехидным замечанием о тех, кто нетвердо стоит на ногах. Но Эмили дала себе слово не замечать его насмешек и сарказма. Она снова вырвется на свободу, хоть и под конвоем.
Выйдя из дома, они сначала прогулялись по улицам Ситэ, навестили Сен-Шапель, которая тоже переживала не лучшие свои времена. Затем Эмильенне показалось тесно на острове, и она предложила перебраться на левый берег, что они и сделали. Всю дорогу молодые люди довольно непринужденно обменивались репликами, словно были если не старыми друзьями, то, по крайней мере, хорошими знакомыми. Завидев шпили Сорбонны, Арман вспомнил годы, проведенные там, и развлек свою спутницу несколькими забавными эпизодами эпохи своего студенчества. Эмильенна, как и накануне, забывшая обо всем на свете, кроме настоящего момента, пребывала в веселом и озорном настроении. В ответ на студенческие воспоминания Ламерти, она поведала о своих приключениях тех лет, когда училась в монастыре кармелиток. Рассказывала она так весело и артистично, что молодой человек от души смеялся похождениям юных воспитанниц монастыря и злоключениям их наставниц.
– А вы, оказывается, тот еще бесенок! Это надо же – склеить страницы требника бедной сестры Руфины! Значит, вам не всегда было присуще столь суровое благочестие, как нынче? – хитро спросил Арман.
– Может и так. Не мне об этом судить. Но и поныне я считаю любой поступок, воздающий сестре Руфине должное за ее обращение с ученицами, проявлением истинного благочестия.
– То есть вы не раскаиваетесь в содеянном?
– Ничуть, и сделала бы это снова! – Эмили не выдержала и расхохоталась: – Смотрите же, не обижайте меня, а то заклею страницы всех книг вашей библиотеки или налью чернил в кофе, который Люсьен вам подает с утра.
– А разве я вас обижаю? – вкрадчиво спросил Ламерти. Вопрос был явно с подвохом. Хорошее настроение девушки моментально испарилось, уступив место прежней недоверчивости и холодности.
– Скажем так, вы причинили мне намного меньше зла, чем могли бы, – осторожно ответила она.
– А добро? Разве я не был к вам добр? – Арман считал, что осыпал пленницу благодеяниями и сейчас самое время пожинать плоды своих благородных поступков.
– Вы сами как-то сказали, что отнюдь не добры. А потому я перестала заблуждаться на сей счет, – довольно жестко ответила Эмили. Желая смягчить сказанные слова, она добавила: – Но это не значит, что я не благодарна вам. Я в равной мере ценю то добро, что видела от вас, и то зло, которого избежала.