В доме, куда Арман также внес Эмильенну на руках, их встретил верный Обер.
– Мадемуазель стало душно в зале собрания, она потеряла сознание, – Ламерти кратко объяснил ситуацию слуге, который, впрочем, и не думал задавать никаких вопросов. Зато он отлично знал способы приведения изнеженных барышень в чувство, и этими знаниями исторг у Эмильенны мысленные проклятия. Возвращение к жизни было не в ее интересах. Бедная девушка, задержав дыхание, стоически переносила нюхательные соли, поднесенные к носу, растирание висков уксусной эссенцией и даже хлопанье по щекам, которое в исполнении Армана сложно было назвать деликатным. Поняв, что долго она не продержится, Эмили решила пойти на хитрость. Она слабо застонала, тем самым подав признаки жизни, но глаза не открыла. Мужчины вполне удовлетворились таким результатом своих усилий. Люсьен сказал, что здоровый сон вернет бедняжке силы и предложил отнести ее наверх. Ламерти отказался и сам понес пленницу по лестнице на руках. В комнате, положив ее на софу, Арман опустился у изголовья и прошептал:
– Я тебя никому не отдам, слышишь? Никогда! – он вдруг порывисто схватил руку девушки и поднес к губам. – Но если ты еще раз попробуешь сбежать от меня, я тебя убью.
Глава двенадцатая.
Как и надеялась Эмильенна, утром от вчерашней бури осталась лишь легкая рябь на воде. Ламерти вновь был спокоен, хотя довольным его назвать было трудно. После завтрака, проведенного в полном молчании, он устало спросил:
– Я хочу знать ответ только на один вопрос – зачем? Зачем вы бежали из дома, где были в относительной безопасности, в ночные парижские трущобы, где в течение первой же ночи стали бы добычей таких негодяев, по сравнению с которыми не то, что я, но даже Парсен – невинный агнец?
– Зачем?! – Эмильенна мгновенно зажглась. – Вы спрашиваете зачем? А как бы понравилась вам роль собственности и постоянное пребывание в страхе за свою честь. Вы как-то сравнили меня с принцессой в логове дракона. Вы – дракон, но попробуйте представить, что чувствовали бы на месте жертвы. Разве, случись вам чудом разорвать путы, не побежали бы в любую сторону, невзирая на пропасти и вулканы? Или, по здравом размышлении, пришли бы к выводу, что в пещере дракона теплее и спокойнее, потому и не стоит ничего менять? Да что я вас спрашиваю? Разве можете вы хоть на секунду почувствовать то, что чувствую я?! Будучи хозяином положения, вы лишь развлекаетесь, играете со мной, как кошка с мышью, оттого вам никогда и не понять, что толкнуло меня, воспользовавшись первой возможностью, бежать без оглядки, не взвешивая все «за» и «против»! – гнев и боль в голосе девушки, лучше слов дали Арману ответ на его вопрос.
– Отчего же? Отчасти я понимаю, что вам не сладко у меня. Но на что вы рассчитывали? Ни денег, ни крова над головой, ни одного друга, зато враги на каждом шагу. Как планировали вы выживать дальше?
– Говорю же вам, ничего я не планировала! У меня не было на это времени. Я лишь верила, что если Господь вырвал меня из лап льва, то спасет также от гиен и шакалов. А если даже и нет, то такова Его воля.
– Откуда вы знаете? Может Его воля в том, чтобы вы, спасенная от смерти, пребывали в моем доме под моим покровительством?
– Судя по тому, что затея моя не удалась, я не исключаю и такого.
– Вот это уже разумные слова. А то после вчерашней выходки, я стал опасаться за ваш рассудок, – Арман, казалось, удовлетворен результатами беседы. Эмильенна же, скрестив руки на груди, ходила по комнате. Наконец она решилась заговорить.
– Позвольте же и мне задать вам вопрос, хотя если не пожелаете, можете не отвечать.
– Разумеется.
– Вчера в клубе вы, упражняясь в красноречии, произносили высокопарные речи о свободе, гуманности, правах народа, тирании и прочих революционных догмах. Но я скорее умру, чем соглашусь поверить, что все эти идеалы вам не безразличны. Вы верите в правоту революции ничуть не более, чем я или мой дядя. Я с трудом, но все же могу понять тех дворян, которые и впрямь всей душой страдают за народ и мечтают изменить мир к лучшему, они хоть чем-то могут оправдать свое участие в кровавом фарсе, называемом революцией. Но вы?! – девушка подошла к нему совсем близко и смотрела прямо в глаза, ожидая ответа.
– Опять претендуете на то, что знаете меня лучше меня самого? – насмешливо спросил Арман.