– Смею предположить, что вы хорошо поете?
– Недурно, – ответила девушка со спокойным достоинством, пытаясь понять куда клонит Арман.
– Спойте для меня. Ехать еще долго, настроение лирическое, разговаривать, особенно о политике, не хочется, путешествовать в молчании – тоже. Поэтому, наилучший выход – послушать хорошее пение.
– Сходите в оперу! – Эмильенна нашла предложение спутника странным и вовсе не жаждала удовлетворять его тягу к прекрасному.
– Насколько мне известно, в близлежащих деревнях нет оперы, а потому вам все-таки придется петь.
– И не подумаю!
– Опять упрямитесь? – в голосе Армана не было ожидаемого гнева, только усталость. – Ну к чему это? Вы же знаете, чем кончиться наш спор, знаете, что все равно уступите и все будет, как я хочу. Зачем вы вынуждаете меня напоминать вам, кто из нас является хозяином положения?
Эмильенна молчала.
– Ну же! – требовательно возвысил голос Ламерти. – Я жду!
– Я думаю какую песню выбрать. Проявите терпение, хоть оно вам и не свойственно. – Эмили поняла, что дальнейшее упорство бесполезно, и теперь действительно обдумывала песню. Когда она, наконец, запела, Арман мгновенно понял, что не зря все это затеял. Логично было ждать от Эмильенны приятного исполнения – нежного и высокого, но то, что он услышал сильно отличалось от его ожиданий. Ее негромкий голос, звучавший ниже, чем при разговоре, отличался удивительной тональностью и глубиной. В нем слышалось что-то чародейское, колдовское, словно обволакивающее слушателя серебряной паутиной. К тому же тембр удивительно подходил к выбранной песне. Сам выбор также удивил молодого человека. Он предполагал, что девушка выберет какой-нибудь современный нежный романс о любви, но Эмильенна решила исполнить средневековую балладу.
Закат погас, окончен день
На мир легла ночная тень
И шорох трав, и плеск воды
Над этим пролегает путь звезды
Моей Звезды…..
В лесах, где тьма страшней всего
Творится ночью колдовство
А близ людей цветут сады
Над этим пролегает путь звезды
Моей Звезды…..
На башнях старые часы
На листьях капельки росы
Над речкой сонные мосты
Над этим пролегает путь звезды
Моей Звезды…..
А в небе бледный свет луны
А люди спят и видят сны
Вдали от грешной суеты
Над миром пролегает путь звезды
Моей Звезды…..
Ламерти был буквально заворожен этим сказочным голосом, удивительной созвучностью слов песни и окружающего пейзажа, и особенно, призрачным образом самой певицы, окутанной сумерками. В глубине его души всколыхнулись чувства, ранее не ведомые ему. Повинуясь, внезапному порыву, Арман наклонился к девушке и, почти касаясь губами ее уха, прошептал:
– Ты слишком хорошая, – и внезапно вспомнив о предложении Жерара, добавил, – ты достойна лучшего. Как жаль, что ты встретила меня, – голос его звучал вкрадчиво и немного печально.
Если первая часть фразы могла внушить Эмильенне какую-то надежду, то ее окончание говорило само за себя. Арман де Ламерти всегда останется самим собой, и нечего ждать от него сострадания или человечности, только лишь холодная констатация фактов и притворное сожаление. Девушка предпочла сделать вид, что не услышала его слов или не обратила на них внимания, и продолжила петь. После окончания баллады, Арман выразил певице свое восхищение, затем погрузился в размышления, посвященные ее персоне.
Эмильенна же, утомленная волнениями предыдущей ночи и сегодняшнего дня, убаюканная ровным ритмом езды, постепенно задремала. Ламерти заметил это и не тревожил ее сон разговорами. Тем временем ночь окончательно вступила в свои права, на черном бархатном небе зажглись удивительно яркие августовские звезды. Девушка спала, откинув голову на плечо Армана, а тот, чтобы не нарушить это вполне устраивающее его положение, старался не двигаться. Так продолжалось несколько часов.
Под утро стало прохладно. Молодой человек почувствовал, что спутница, прислонившаяся к нему, дрожит. Сама же Эмильенна внезапно проснулась от холода и от того, что Ламерти неожиданно пошевелился. Не открывая глаз, она пыталась понять, что он хочет сделать. По его движениям, девушка догадалась, что молодой человек снимает с себя камзол. Учитывая как холодно было вокруг, причину, заставившую его неожиданно раздеться, разгадать было непросто. Арман же, тем временем, закутал ее плечи своим камзолом, чтобы согреть. Исполненная горячей, хоть и невысказанной благодарности, она согрелась не только телом, но и душой, успокоилась и вскоре вновь заснула.