Не догадываясь о мыслях, царящих в голове ее спутника, Эмильенна, вновь испытывала к нему искреннюю благодарность, и впрямь заставляющую ее забывать все дурное, что стояло между ними. Молодой человек, подавляя все свои дерзкие желания, осторожно взял ее под руку, отрывая от восхитительной картины.
– Нам пора вниз. Завтрак вы благополучно проспали, но думаю, вам все равно стоит поесть, тем более, если вы планируете совершать пешие прогулки, – голос Армана, казалось, излучал искреннюю заботу.
Нельзя сказать, что Эмили было приятно променять пребывание на крыше или возможность прогулки по окрестностям на завтрак в обществе Ламерти, но она подчинилась, сочтя, что он и так достаточно добр и снисходителен к ней сегодня, а потому не стоит искушать судьбу и противоречить его желаниям в мелочах.
Они спустились вниз и совершили трапезу в просторной и светлой столовой, обставленной мебелью начала века. За столом, вместо опостылевшего Эмильенне Обера, прислуживала дородная почтенная женщина – Жюстина. Она, хоть и занимала высокую должность экономки, но в силу развращающих чернь веяний, затронувших и сельскую местность, тем более находящуюся не так уж далеко от Парижа, осталась одной из немногочисленных слуг поместья, и потому исполняла нынче роль не только управительницы, но также и кухарки, и горничной, особенно теперь, когда в доме неожиданно появилась молодая особа. Жюстина поглядывала на Эмильенну без одобрения, поскольку знала своего молодого хозяина с самого детства, и догадывалась, какого рода надо быть женщиной, чтобы связаться с ним. Эмильенна же, в свою очередь, слишком хорошо понимала смысл этих взглядов и невольно краснела, хоть ей и не в чем было упрекнуть себя. В том числе и по этой причине, она постаралась покончить с едой как можно быстрее, и, в очередной раз поблагодарив Ламерти за его доброту, поспешила променять стены замка на вольные просторы, простирающиеся за его пределами. Арман не стал ее удерживать, однако, едва она миновала порог, призвал к себе шустрого и хитрого мальчишку – племянника Жюстины и велел ему незаметно наблюдать за барышней, дабы она не заблудилась.
Глава шестнадцатая.
Хоть Эмильенну больше всего тянуло к озеру, но, оказавшись в парке, она не нашла в себе сил скоро его покинуть. Старый парк принял ее в свои темно-зеленые объятия и не спешил отпускать. В августе все обладает каким-то особым очарованием, ему присущи великолепие и роскошь, недоступные более жарким летним месяцам. В прозрачном и чистом воздухе небо приобретало пронзительно синий оттенок, а зелень на его фоне казалась темнее и насыщенней. Словно природа перед очередным угасанием решала показать себя во всей красе. На каштановых деревьях созрели плоды, цветы яркими пятнами играли в солнечных лучах. Вокруг царило спокойствие и умиротворение, которое никогда нельзя найти в городе. Каждый раз, оказываясь в сельской местности, Эмильенна забывала, как сильно она любит Париж, даже тот, прежний. Когда она погружалась в величие и красоту природы, город с его вечной суетой, уступал место в ее сердце неспешному течению сельской жизни. Девушка дышала полной грудью, смотрела во все глаза, впитывала в себя все звуки и запахи роскошного старого парка. Нагулявшись по аллеям, она присела отдохнуть на скамью в тени старого раскидистого платана. Отсюда был хорошо виден замок. Бросив на него взгляд, Эмильенна перенеслась мысленно к хозяину Монси.
Арман… Какие-то странные смешанные чувства пробуждал он в ее душе по отношению к себе. И немудрено. Ведь, учитывая ее положение, она должна его ненавидеть. Но также стоит вспомнить и то, что он сделал для ее тети с дядей, ночные прогулки по Парижу, крышу Нотр-Дам, вчерашний камзол, накинутый ей на плечи, и еще множество важных и мелких услуг с его стороны, за которые следует испытывать благодарность. Как можно ненавидеть человека, который сделал все это? Сделал для нее! Но, в то же время, как можно испытывать нежные, дружеские чувства к тому, кто держит тебя в плену, угрожает, низводит до положения вещи. Кто он ей – враг или друг? Впрочем, – посетило ее неожиданное откровение, – даже если и враг, то что? Разве не заповедал Господь прощать и любить врагов своих? Ничего нет дурного в том, чтобы испытывать добрые чувства к тем, от кого ты терпишь обиды – напротив это проявление христианской добродетели.