– Нет! Вовсе нет! Это неправда! – девушка невольно отшатнулась от нависшего над ней мужчины, чью ярость уже хорошо успела узнать. Она спешила развеять его нелепые подозрения и успокоить его, пока он не совершит чего-нибудь страшного. – Послушайте же! – Эмильенна в умоляющем жесте заломила руки. – То, что вы говорите – полная нелепость. Как я могла такое вообразить? Подумайте сами! Чтобы решить, что вы влюблены в меня, надо быть, по меньшей мере, безумной. Вы были добры ко мне временами, что правда, то правда, но это никогда не дало бы мне повода…
– Был добр? Ну, да… Именно это вы – женщины, воспринимаете как слабость. Стоит мужчине сделать вам добро, как вы тут же решаете, что он от вас без ума, и можно помыкать им, как заблагорассудится. Но ты рано решила, что победила в этой битве, моя прелесть, и я сейчас тебе это докажу! – с этими словами он грубо схватил ее за плечи.
Девушка вырвалась и побежала по деревянному настилу. Он был достаточно узок, чтобы находиться на нем вдвоем в ширину, а потому Арман мог оказаться лишь за ней, но не рядом, хотя отделяло их совсем небольшое расстояние. Остановившись у самого края, на этот раз она не обращала внимания на бушевавшие внизу волны, а умоляюще глядела на молодого человека, ярость которого не уступала ярости стихии.
– Вы не правы! Вообразили себе неизвестно что, и готовы убить меня из-за этого. Забудьте о моих словах, и уж тем более о своих нелепых предположениях. Вы… – фраза оборвалась на полуслове. В пылу спора девушка сделала неосторожный шаг в сторону, и резко взмахнув руками в последней безнадежной попытке сохранить равновесие, полетела вниз, вперед спиной. Когда Ламерти в одном безумном прыжке преодолел расстояние до края настила, то увидел лишь мощный всплеск, столб брызг и смутные очертания голубой ткани, над которой сомкнулись волны.
– Черт! – выругался он. – Дьявол тебя дери, девчонка! – с этими словами он прыгнул вниз головой в бушующую бездну. Когда его руки, а потом и все тело вошли в ледяное озеро, Арман попытался хоть что-то разглядеть в мутно-серой толще воды. Ему это не удалось, и он вынужден был вынырнуть на поверхность, чтобы вдохнуть воздуха. Вынырнув же, чуть не захлебнулся от волн и брызг. Затем снова скрылся под водой, изо всех сил напрягая зрение. На этот раз ему повезло больше. То ли он оказался в нужном месте, то ли волны вмешались, но так или иначе, он заметил тело девушки странным образом держащееся под водой, не поднимаясь на поверхность, но и не опускаясь на дно. Обхватив Эмильенну руками, он вновь устремился к поверхности озера, вырывая жертву из объятий страшной пучины. Плыть, прижимая к себе безжизненное тело, было очень тяжело, кроме того мешали волны и ветер. Но, по счастью берег был близко, да и плавал Арман отменно.
– Чертова девчонка! – бормотал он, выбираясь из воды. Однако лицо его гораздо более выражало тревогу, чем гнев. Внезапная ярость, уступила место странному чувству, почти отчаянию, при мысли, что все зря, и девушка все-таки погибла. Он с силой тряс бездыханную Эмильенну, словно пытаясь вдохнуть в нее жизнь. Когда же его сердце ледяной рукой сжал страх, осознание того, что это конец, девушка неожиданно вздрогнула и на секунду открыла глаза.
– Жива! – в приступе безумной радости он с бешеной силой прижал ее к себе. Сразу после этого тело Эмильенны сотрясли страшные приступы кашля, с помощью которого ее легкие освобождались от воды.
Когда же спасенная наконец перестала задыхаться, Арман подхватил ее на руки и поспешил к замку.
Глава восемнадцатая.
Встретив поблизости замка нескольких крестьян, Ламерти велел им срочно идти за лекарем, игнорируя изумленные и любопытные взгляды, направленные на него и бесчувственную девушку. Войдя в замок, он поручил утопленницу заботам Жюстины и стал дожидаться прихода лекаря. Первое облегчение от того, что Эмильенна жива, уже прошло, уступив место новым тревогам. Она вполне могла сломать себе позвоночник, падая с такой высоты, а также получить другие повреждения опасные для жизни или рассудка. Арман не корил себя, он не видел своей вины в том, что Эмили упала. Но поскольку было просто необходимо сорвать на ком-то или на чем-то злость, он проклинал стечение обстоятельств, которое привело к падению. Бедная девочка, думал Ламерти. Она так полюбила это озеро, а оно, возможно, убило ее!