Именно в эту гостиницу и направил свои стопы Арман де Ламерти, увлекая за собой Эмильенну.
Глава двадцать шестая.
Внутри помещение выглядело ничуть не лучше, чем снаружи. Краска, слезающая со стен, а кое-где просто висящая хлопьями, шторы и скатерти, больше подходящие на роль половых тряпок, нежели достойные украшать столы и окна, а также пыль, грязь и ароматы еды, не возбуждающие аппетита даже у Эмильенны, которая уже почти день ничего не ела.
– А это единственная гостиница, где мы можем остановиться? – девушке не хотелось казаться капризной, но уж больно непривлекательным было это место.
– Надо же! До чего разборчивы вы стали! И это с учетом того, что месяц провели в тюрьме, а прошлую ночь вообще спали под открытым небом.
– Спать под деревом мне кажется более завидной участью, чем пребывание в стенах этого, с позволения сказать, приюта.
– Может оно и так, моя изнеженная принцесса, но как вы можете заметить, «Королевский стрелок» обладает некоторыми неоспоримыми достоинствами.
– Это какими же? – скептически вопросила Эмильенна. – Боюсь, с вами никто не согласится. Я тут не вижу ни одного человека.
– Это и есть основное достоинство данного клоповника, – Арман говорил не громко, несмотря на пустой зал, в котором не было видно даже хозяина и слуг. – В сложившейся ситуации, чем меньше людей мы встретим, тем лучше. Готов держать пари, что нас ищут.
Эмильенна прикусила язык, признав его правоту. Радости осознание этого факта не добавило, однако заставило девушку смириться с выбором Ламерти. В конце концов, они же не жить здесь собираются, а всего лишь провести несколько часов, в худшем случае – день-другой.
Тем временем в зале наконец появился хозяин. Владелец гостиницы был под стать своему заведению – полный, неопрятный, неопределенного, но явно не молодого, возраста.
– Чего изволите, господа? – начал он, находясь еще на другом конце помещения, причем голос его крайне сложно было счесть приветливым. Однако, подойдя ближе, и лучше разглядев гостей, хозяин счел нужным сменить тон и даже попробовал создать на лице подобие улыбки.
– Господа желают просто пообедать или снять комнаты? – ему явно хотелось узнать, сколько денег можно вытянуть из неожиданных гостей, и стоят ли они старательно изображаемой любезности.
– Господа желают снять комнаты и пообедать в этих комнатах, но с условием, что в твоем заведении найдется что-то не столь отвратительное, как этот зал. Моя жена не привыкла спать в тесных каморках с клопами и несвежим бельем, – Арман разговаривал с хозяином таким тоном, будто тот уже осмелился предложить им вышеописанные каморки.
Эмильенна открыла было рот, при упоминании о жене, но тут же осеклась, потому что отрицать статус супруги Ламерти значило в глазах трактирщика занять куда более унизительное положение по отношению к мужчине, с которым она путешествует.
Хозяин же по властному тону уловил, что здесь можно поживиться и предложил сдать свою собственную спальню, заломив при этом цену, в которую обходилось месячное содержание его заведения. Если бы гости отказались платить и собрались бы уходить он бы тут же снизил назначенную плату вдвое, а то и втрое, но Арман не возражал, лишь еще раз потребовал чтобы комнаты были просторны и чисты.
– Не беспокойтесь, все будет в лучшем виде! – бормотал трактирщик, направляясь наверх. – Неужто я не понимаю! Гость гостю – рознь! Благородным господам и жилье должно быть достойное. Уж я-то понимаю.
Когда хозяин удалился, Эмили наконец-то прервала осторожное молчание и возмущенно вопросила, почему Арман снял одну комнату, а не две, тем более, если он совершенно не стеснен в средствах.
– Странно было бы если бы муж и жена спали в разных комнатах, – Ламерти равнодушно пожал плечами, явно не горя желанием продолжать разговор.
– А кто вас просил говорить, что я ваша жена? – девушка все-таки не выдержала и упрекнула его во лжи.
– Мне стоило сказать, что вы моя любовница? – тон Армана был все также лениво равнодушен, и он даже не смотрел на собеседницу. – Или же вы предпочли бы чтобы я рассказал этому засаленному ничтожеству истинную историю наших непростых отношений?