– Можно было сказать, что я ваша сестра, – недовольно буркнула Эмили, сама понимая сколь мало веры вызвала бы подобное заявление.
– Ну да, или, например, тетушка. Звучало бы очень правдоподобно, – Ламерти усмехнулся и отвернулся, показывая, что разговор окончен.
Хозяин гостиницы вернулся довольно быстро и предложил самолично проводить гостей в «апартаменты». Означенные апартаменты оказались не слишком большой и опрятной комнатой, однако, были все основания полагать, что другие помещения в гостинице значительно проигрывают в этих отношениях. Из мебели в комнате был большой комод, обеденный стол, выполняющий также функцию письменного, видавшее виды кресло с потрепанной обивкой и довольно большая кровать, застеленная, надо отдать трактирщику должное, свежим постельным бельем.
Арман распорядился, чтобы обед им подали в комнату, а после того, не беспокоили. Хозяин в очередной раз поспешил заверить их, что все будет в лучшем виде и удалился. Еду подали довольно скоро, и вопреки ожиданиям, блюда оказались не просто сносными, а даже вкусными. Грибной суп, холодное копченое мясо с овощами и сливовый пирог были явно не предназначены для обычных посетителей гостиницы, а скорее всего составляли хозяйский обед. Видно, владелец «Королевского стрелка» любил покушать.
Эмили ела с аппетитом выздоравливающего человека, который провел почти сутки без еды и полдня на ногах. Хотя мяса она почти не коснулась, зато отдала должное супу, и особенно, пирогу. Арману нравилось смотреть как девушка ест, хотя ее явно смущал его добродушно-насмешливый взгляд.
Когда с обедом было покончено, Ламерти, не снимая ботфортов, рухнул на кровать, закинув руки за голову, а длинные ноги сложив на резной спинке. Эмильенна, стараясь никак не проявить своего недовольства, вызванного этим обстоятельством, решила устроиться в кресле. Конечно, было бы наивно надеяться, что Ламерти в порыве галантности уступит кровать ей.
– Я чертовски не выспался прошлой ночью, думаю это наверстать. Да и вам не мешало бы отдохнуть после тяжелой ночи и долгой дороги. Ложитесь, места вполне хватит на двоих, – Арман явно издевался, не мог же он и впрямь рассчитывать, что она ляжет с ним в одну постель, пусть даже днем и в одежде.
– Спасибо, я весьма ценю вашу заботу, – в голосе девушки сквозило неприкрытое ехидство. – Однако могу прекрасно отдохнуть и в этом кресле.
– Ах да! – теперь уже Ламерти источал сарказм. – Ваша исключительная добродетель не позволит вам разделить ложе с мужчиной, даже если предполагается всего лишь сон и ничего более. Вы, естественно, ждете, что я как истинный джентльмен должен довольствоваться креслом, уступив лучшее место даме? Так вот, не дождетесь! Не собираюсь потакать вашему ханжеству!
– Да я и не прошу, – как можно равнодушнее ответила Эмильенна, боясь в очередной раз разозлить своего непредсказуемого спутника.
– Вы – невыносимая гордячка, Эмильенна де Ноалье, и, к тому же, маленькая лицемерка, – Арман вынес этот приговор, стягивая сапоги и удобно растягиваясь на кровати. – Прошлой ночью вы спали в моих объятиях, а сегодня изображаете из себя чопорную недотрогу.
Эмильенна вспыхнула, уязвленная этим несправедливым обвинением.
−
Прошлой ночью я была не в силах пошевелиться, не то, что отстаивать свои принципы относительно того, что позволено девице в обществе мужчины, а что – нет. Не думала, что вы меня
этим попрекнете! – девушка была не на шутку обижена словами Ламерти, отчасти осознавая, что формально он прав.
−
Я отнюдь не попрекаю, а напротив, одобряю ваше вчерашнее поведение, в отличие от сегодняшнего. Впрочем, дело ваше – спите на кресле. Мне все равно.
После этой фразы, Арман окончательно умолк, повернулся на бок и закрыл глаза. Эмильенна же, в свою очередь, попыталась поудобнее устроиться в кресле, утешая себя тем, что так в любом случае лучше, чем спать на земле. Подобрав под себя ноги, и подперев щеку рукой, девушка попыталась заснуть. Однако ей это не удавалось. То ли дело было в неудобном кресле, то ли в обиде на спутника, но, несмотря на усталость, сон не шел к Эмили, заставляя ее вертеться в кресле так и этак, в расчете найти самое удобное положение. Старая мебель отвечала на эти попытки надрывным скрипом.
Очевидно именно этот скрип и вывел из себя Ламерти, который то ли не спал, то ли был разбужен тщетными стараниями девушки устроиться покомфортнее. Арман вскочил, как ужаленный, грубо схватил Эмили и швырнул ее на кровать.