– Прошу садиться, – церемонно произнес Лаваль, указав на стул. – Думаю, что не стоит затягивать с допросом, а потому мы начнем прямо сейчас.
– Начинайте, – равнодушно кивнул Арман, вольготно развалившись на стуле и всячески демонстрируя, что происходящее его нисколько не касается.
– Вы так же вели себя с отцом! – выдержка изменила коменданту. – Смотрели на него, как на ничтожество, словно вы честь ему оказали, посетив мэрию, а не притащили вас за уши после очередной каверзы! Но хватит! Хватит! Прошли ваши времена, господа «бывшие»! Вы нам за все теперь ответите!
Во время этой страстной тирады, Арман внимательно разглядывал собственные ногти, что еще больше взбесило допрашивающего. Впрочем, Лаваль быстро сообразил что ставит себя в унизительное положение и постарался взять себя в руки.
– Итак, вернемся к главному вопросу, – комендант вновь пытался придать голосу властность и значительность. – Где Эмильенна Ноалье? – приставку «де» Лаваль намеренно опустил.
– Понятия не имею, – все так же лениво отозвался Ламерти, не глядя на допрашивающего.
– Советую вам хорошенько подумать, – Лаваль встал, оперся ладонями о стол и теперь нависал над Арманом, что впрочем, не мешало последнему по-прежнему игнорировать представителя власти. – Кого бы вы из себя не корчили, жить-то хочется и вам! Очевидно, до вас, господин Ламерти («господин» прозвучало как оскорбление, поскольку Лаваль счел, что обращения «гражданин» арестованный не заслуживает) до сих пор не дошло, насколько серьезны ваши дела. Можете сколько угодно любоваться своими холеными ручками и делать вид, что вам плевать на меня и то, что я говорю. Но если вы не раскроете местоположение вашей сообщницы, вас расстреляют не позже, чем на рассвете.
– Спасибо хоть не повесят, – Ламерти, казалось, никак не задели слова Лаваля. – Ну, а если бы я каким-то чудом узнал о местонахождении вышеупомянутой заговорщицы и сообщил его вам, это бы что-то изменило в моей участи?
– Что ж, – Лаваль был явно доволен тем, что наконец-то смог хоть чем-то задеть надменного аристократа и привлечь его внимание. – Вполне возможно, если вы поможете в поисках опасной приспешницы роялистов, то, памятуя о ваших прежних заслугах, трибунал решит сохранить вам жизнь. Конечно, о том, чтобы совсем избежать наказания не может быть и речи, но оно не будет столь суровым и… окончательным. Не думайте, что в Париже не понимают, почему вы решились на предательство всего,чему служили. Говорят, она очень красива? – заговорщицкое выражение лица и доверительный тон еще меньше подходили Лавалю, чем старательно изображаемое им до этого гневное величие. – Так где же мадемуазель Ноалье?
– Кто ее знает, – Арман пожал плечами. – Хотя… – неожиданно Ламерти поднял голову и посмотрел коменданту прямо в глаза, чем немедленно пробудил в последнем надежду на получение нужных сведений, за предоставление которых он – Лаваль, вполне может ожидать повышения из Парижа. Не вечно же ему прозябать комендантом в этом скромном городишке. Верный сын республики заслуживает большего! И вот он – его шанс.
– Хотя… – продолжил Ламерти. – Если вдруг вам удастся найти эту особу до рассвета, окажите мне любезность – познакомьте нас. Говорят, она очень красива? – Арман довольно похоже передразнил слова коменданта и гнусно ухмыльнулся. – Думаю, что одной ночи для знакомства с ней мне будет достаточно.
Лаваль поняв, что над ним издеваются просто рассвирепел. Он рванулся к двери и позвал кого-то из приемной. Через минуту в дверях появился дородный мужчина с глуповатым лицом и огромными кулаками, очевидно, помощник Лаваля. Комендант велел ему запереть Ламерти и с особенным смаком распорядился о подготовке казни на рассвете, при этом краем глаза поглядывая на арестованного в тайной надежде, что тот, оценив серьезность своего положения, передумает и выдаст девицу.
Лаваль почему-то не сомневался, что местонахождение девушки известно Ламерти. Было, конечно, не совсем понятно, почему представители чрезвычайной комиссии по расследованию, прибывшие накануне вечером из Парижа так сильно заинтересованы в поимке какой-то барышни семнадцати лет, ну да не ему судить о делах великих мира сего. То что приехавшие искали и жаждали арестовать самого Армана де Ламерти – хозяина близлежащего замка, коменданта ничуть не удивило, зато изрядно порадовало.