Едва притронувшись к еде, опять же не от голода, а просто чтобы чем-то себя занять, девушка забралась с ногами в кресло, обхватила колени и надолго застыла в этой позе, уставившись на противоположную стену. Трепетный и жалкий огонек свечи плохо справлялся с окружавшей его темнотой, зато в его свете по стенам плясали причудливые и жутковатые тени, которые Эмильенна старалась игнорировать. Не хватало еще в довершение ко всему банально испугаться темноты.
Но где же все-таки Арман? Почему его до сих пор нет? Неужели нескольких часов мало для того, чтобы раздобыть в городке лошадей и одежду? Сначала девушка просто скучала, потом досадовала на отсутствие Ламерти, но с каждым часом смутная тревога, скрывавшаяся поначалу за другими чувствами, все крепла.
Среди хаоса мыслей самыми отчетливыми были две – «Что с ним случилось?» и «Что будет со мной без него?». Причем, девушка не смогла бы с уверенностью сказать, что в данный момент ее волнует больше – собственная участь или судьба Армана. Эмильенна искренне бы удивилась скажи ей кто-нибудь еще неделю назад, что она, оставшись одна, будет страстно мечтать о возвращении Ламерти. Что с ней? Либо она, общаясь с Арманом, переняла его взгляд на вещи, и прониклась убеждением, что свобода не принесет ей ничего хорошего, либо Ламерти стал слишком важен для нее. Ох, нет! Только этого не хватало! Эмили отчаянно принялась убеждать себя в истинности первой версии. Однако мысли ускользали, логические цепочки распадались на куски, а выводы порой не имели ничего общего с предпосылками. Так, за подобными размышлениями девушка забылась тяжелым сном.
Утро следующего дня застало Эмильенну совершенно невыспавшейся и измученной. Хотя девушке и удалось заснуть на какое-то время, но сменявшие друг друга сумбурные, тревожные сновидения и пробуждения, не принесли никакого отдыха. За окном царили серые предрассветные сумерки, хотя край неба на востоке уже подернулся бледно розовой пеленой. В комнате было темно и зябко.
Ламерти не было. Во сне Эмили несколько раз видела его возвращение, испытывала облегчение и успокаивалась, но затем, проснувшись, обнаруживала, что по-прежнему одна. Подобная череда ожиданий и разочарований, в сочетании с незнакомым местом, одиночеством и темнотой окончательно подорвали дух девушки. Да и физически она чувствовала себя совершенно разбитой. Казалось бы, есть повод для радости, само провидение избавило ее от тюремщика и указало путь к свободе, при этом снабдив вещами первой необходимости – деньгами и оружием. Однако девушка не просто не испытывала радости, а, напротив, была близка к отчаянию. Она совершенно не знала, как ей теперь себя вести и что следует предпринять.
Хотя одно было совершенно очевидно – ждать в этой жалкой гостинице дальше просто не имеет смысла. Если бы Арман мог или хотел вернуться он бы уже, вне всяких сомнений, сделал это. А значит и ей здесь делать нечего. Перед тем как отправиться в путь, девушка, несмотря на полное отсутствие аппетита, благоразумно перекусила остатками ужина и даже положила несколько пирожков и яблок в сумку, вместе с деньгами и пистолетом. После этого, стараясь не шуметь, Эмильенна вышла из комнаты в надежде покинуть таверну, не столкнувшись с хозяином или кем-то из прислуги. Она знала, что Арман оплатил их пребывание здесь заранее и более, чем щедро, а потому не никакой необходимости в общении с трактирщиком не испытывала. Не столь близкие отношения их связывали, чтобы прощаться с ним лично, да и просто не хотелось никого видеть. Никого, кроме Армана.
Ступеньки старой лестницы предательски скрипели почти при каждом шаге, однако, вопреки опасениям Эмили, эти звуки никого не привлекли. Скорее всего, в доме еще все спали и вставать в ближайшее время не собирались. В отличие от больших респектабельных гостиниц, в которых в любой момент готовы встретить и принять гостей, в «Королевском стрелке» не утруждали себя ожиданием постояльцев, которые отвечали взаимностью и посещали сие сомнительное заведение крайне редко.
Главная зала к большому облегчению девушки оказалась пустой. Быстро проскользнув между заляпанными столами, частично заставленными неубранной с вечера посудой, она наконец оказалась на улице. После темного,затхлого и душного помещения, вдыхать свежий и бодрящий утренний воздух было просто наслаждением. Однако уже скоро свежесть обернулась прохладой, а затем и холодом. Шаль, в которую Арман закутал ее два дня назад на балконе, по-прежнему была на Эмили, но даже она не могла согреть девушку в зябкую предрассветную пору конца августа.