И вот теперь Аделина стоит перед ним, уже давно не юная, но все еще привлекательная, хлопает длиннющими ресницами, и взирает на него с прежним подобострастием.
– Адель?! – Арман постарался чтобы голос его звучал не только удивленно, но и радостно. Кроме того, он немедленно завладел рукой женщины и поднес ее к губам.
Неизвестно, дома ли Винсент и родители Аделины, но в любом случае, если она надумает вспоминать прошлые обиды, приюта ему здесь не видать, поэтому Ламерти решил быть предельно милым.
– Что ты здесь делаешь? – на женщину явно произвел впечатление жест Армана, и если она и была на него по-прежнему зла, то умело это скрывала.
– Это долгая история, – он не выпускал ладонь Адели из своей руки, при этом глядя ей в глаза. Так он еще никогда не вел себя с ней. – Могу я войти? А Винсент дома? А твои родители?
Мадемуазель де Вирнэ была столь очарована поведением внезапно явившегося бывшего возлюбленного, что тут же поспешила пригласить его в дом, попутно отвечая на остальные вопросы. Оказалось, что Винсент уже больше года как бежал за границу. Он был в Париже, там его схватили и бросили в тюрьму. Если бы не помощь друзей, то брата, верно бы, казнили. Родители же несколько лет как умерли, по милости Божьей, не застав ужасов революции.
– Если Винсент бежал, то почему ты все еще здесь? – удивился Ламерти. Не то чтобы судьба бывшей любовницы его сильно волновала, просто не в характере Винсента, каким он его запомнил, было бросить сестру одну в стране, охваченной пламенем народного восстания.
– Винсент не мог вернуться за мной, это стоило бы ему жизни. Кроме того, я писала брату, что в наших местах куда спокойнее, чем в Париже. Хоть чернь и сходит с ума, а все же ведет себя более-менее мирно. Слуги – все, кроме старого Жано и его внучки – разбежались, но по крайней мере, никто не посягал ни на дом, ни на… меня, – женщина бросила полувопросительный полу-лукавый взгляд на собеседника, проверяя какую реакцию вызвали ее последние слова.
Тот не замедлил ответить примерно так, как от него требовалось в данной ситуации.
– Слава Богу! – неужели эта дура проглотит подобное? Если да, то она напрочь забыла, что упомянутый Бог ровным счетом ничего не значил для Ламерти. – Если бы эти ничтожества посмели причинить тебе зло, мне бы пришлось убить их всех до последнего, включая жен и детей!
– О нет! Это было бы слишком жестоко! – воскликнула Аделина с деланным смирением, однако, по ее виду можно было судить, что она весьма довольна словами Армана. – Я уговорила Винсента не рисковать собой, кроме того, не хотелось бросать поместье, уж тогда бы его точно разграбили или захватили.
– То есть твой брат скрывается за границей, а ты – хрупкая маленькая женщина – вынуждена охранять в одиночку семейные владения. Как это мило! – Ламерти не мог сдержать сарказма, который, впрочем, не был замечен, поскольку Аделина никогда не бывшая маленькой, и уже давно не хрупкая, тем не менее, разомлела от комплимента.
Надо было назвать ее девушкой, хотя это, пожалуй, был бы перебор, подумал Ламерти. А вслух сказал:
– То, что ты здесь одна – просто ужасно, но, по крайней мере, пока я здесь, у тебя будет защитник!
И вовсе незачем девице, а точнее уже старой деве, де Вирнэ знать, что, скорее, она защищает Армана, приняв его под свой кров.
Глава тридцать вторая.
Ламерти лежал в спальне, до недавнего времени принадлежавшей его приятелю, по привычке, не разуваясь, и закинув ноги на спинку кровати. Винсент вряд ли стал бы возражать, будь он дома. Итак, пока все складывается довольно удачно. Даже если кому-то придет в голову искать его здесь, на Адель можно положиться. Как это ни парадоксально, после всего что между ними было, она умудряется по-прежнему его боготворить. Нелогично, необъяснимо, зато очень удобно. Женщины, по большей части, все-таки беспросветные дуры.
Мысли о женщинах вообще, заставили Армана вспомнить об одной конкретной женщине, ценность которой в его глазах была выше, чем всех остальных представительниц прекрасного пола, вместе взятых. Девчонка поступила ужасно глупо и безрассудно, но, нельзя отрицать, что именно ее безумный поступок, в конечном итоге, спас ему жизнь. Добралась ли она до аббатства? Вернувшись мыслями к Эмильенне, Ламерти уже с трудом себя сдерживал, чтобы не оседлать вновь коня и не бросится, очертя голову, на поиски девушки. Однако он понимал, что это было бы глупо, и вряд ли пошло бы на пользу им обоим. Надо выждать какое-то время. Несмотря на разумность этих доводов, бездействие сводило Армана с ума.