– Бросьте! – Арман нахмурился, как всегда, когда она отказывалась выполнять то, что он велел ей. – Это просто вода. – Кстати, что это за «он», советовавший отпаивать жертву водой после отравления? – поинтересовалась девушка, утолив жажду, которая оказалась сильнее желания досадить Ламерти.
– Аптекарь, продавший мне снотворное. Чертовски дорого взял, кстати, мерзавец!
– Еще бы! Он ведь рисковал, становясь соучастником похищения монахини из монастыря, – Эмили покачала головой.
– Да нет, – Арман рассмеялся. – Я наплел ему, что хочу усыпить ревнивого мужа хорошенькой селянки, чтобы провести с ней ночь.
– Избавьте меня от подробностей! – возмутилась девушка.
– Как скажете, ангел мой, – Ламерти всем своим видом изобразил покорность.
– Выходит, вы отравили меня и похитили из монастыря? – подвела итог Эмильенна.
– Именно так, моя маленькая монашка. – Арман ласково приподнял указательным пальцем подбородок девушки и посмотрел ей в глаза. Темнота делала его взгляд каким-то особенно таинственным. – О похищении, я признаться, ничуть не жалею. Ведь это была самая волшебная и упоительная ночь в моей жизни!
– Что вы имеете в виду? – Эмили смертельно побледнела.
– А вы не догадываетесь? – молодой человек мечтательно закатил глаза. – Мы были наедине ночью, в этих романтичных развалинах, вы пребывали без чувств, в моих объятиях…
У Эмильенны перехватило дыхание и глаза расширились от ужаса, куда более сильного, чем испытанный накануне. Она закрыла лицо руками и покачнулась.
– Успокойтесь, я пошутил, – видя, что девушка вот-вот снова потеряет сознание, Ламерти сжалился над ней и решил не продолжать жестокую игру. – Вы по-прежнему так же невинны, как в день нашего знакомства… ну, если, конечно, вы тогда были невинны.
Эмильенна замахнулась, чтобы дать ему пощечину, но Арман ловко перехватил ее руку и отвел от своего лица, впрочем, стараясь не причинить при этом боли. Последнее усилие стоило ослабевшей девушке слишком дорого, и она без сил опустилась на камни.
– Так значит, вы забрали меня из монастыря чтобы мучить? – устало спросила она.
– Это одна из причин, но не главная, – серьезно кивнул Ламерти.
– А какая главная? – Эмили поставила локти на колени и опустила лицо на руки, словно не желая смотреть на собеседника. – Что может быть важнее желания издеваться надо мной?
– Уверенность в том, что вы – моя, и я не желаю вас делить ни с кем, даже с вашим Богом.
– Не богохульствуйте!
– Кроме того, я понял, что просто не могу без вас, – Арман присел на камень напротив девушки и попытался поймать ее взгляд.
– И почему же, позвольте узнать, вы не можете без меня обойтись?
– Наверное, потому, что люблю вас…
Глава тридцать шестая.
Эмильенна отняла руки от лица и изумленно уставилась на молодого человека.
−
Но это невозможно!
– Поверьте, и я так думал. Помнится, мы пришли к выводу, что я в принципе не способен любить. Однако я не в силах иначе объяснить природу тех чувств, что испытываю к вам.
Эмили все так же молча смотрела на Армана, а он продолжал.
– Я сам долго не верил в это, и всеми силами отрицал. Но месяца, проведенного в разлуке с вами, было достаточно, чтобы окончательно убедиться в том, что я люблю вас, Эмильенна.
– Но почему меня? – девушка выглядела искренне удивленной. – Ведь в вашей жизни было так много женщин…
– Не перестарайтесь со смирением! – Ламерти почти зло оборвал ее. – Вы прекрасно знаете, какие достоинства отличают вас от других женщин. Впрочем, если вам это польстит, я лишний раз их перечислю. Вы, безусловно, красивы, но это не главное…
– Неужели? – недоверчиво поинтересовалась Эмили.
– Не стану скрывать, будь вы дурны собой, все прочие ваши качества не пересилили бы этого недостатка в моих глазах. В то же время, красивых женщин много, но среди них я не знал ни одной, кто мог бы сравниться с вами. Вы умны, бесстрашны, добры, благородны…
– С каких это пор доброта и благородство стали в ваших глазах достоинствами? – может, сейчас и не совсем уместно было язвить, но, внезапно осознав свою власть над этим человеком, девушка не могла удержаться, чтобы хоть немного не помучить его.
– С тех самых пор, как вы решились пожертвовать собой ради меня, явившись в комендатуру. Я причинил вам столько зла, а вы пришли и были готовы выкупить мою жизнь ценой своей. Весь этот месяц, не видя вас, я постоянно думал об этом. Мне никогда не понять вас. То, что вы сделали, представляется величайшей глупостью… Но глупость эта была совершена ради меня, а я, как существо чрезвычайно самолюбивое, не могу не оценить подобного жеста. Скорее всего, сей безумный, алогичный поступок и переплавил хаос моих противоречивых чувств к вам – в любовь.