В мире существует слишком много причин для смерти, чтобы умирать еще и от скромности...
Эло
Разговор с отцом оставил в душе какое-то тягостно-разъедающее ощущение чего-то незавершенного, недоговоренного. Впрочем, раздумывать над этим было особенно некогда — предбальные хлопоты, охватившие весь замок, не оставляли ни одного свободного мгновения. Гости начали съезжаться еще с вечера, приходилось встречать и подолгу беседовать с каждым, демонстрируя уважительное и почтительное отношение. Пару раз я, не имея возможности сходить и повидаться с девчонкой лично, посылал узнать, как там Ксенон. Вести приходили утешительные, судя по всему, она наконец-то вполне довольна и счастлива, занимаясь своим гардеробом и внешним видом. Я распорядился ни в чем ей не отказывать и предоставить все драгоценности, чтобы она выбрала что-нибудь подходящее. Надо было, конечно, обратить внимание на странные улыбки девушек, прислуживающих моей невесте, но тогда мне было не до того...
Перед дверью в покои Ксенон я отчего-то долго мялся, не решаясь постучаться, хотя и понимал, что нужно торопиться: в бальной зале уже играла музыка и медленно вальсировалигости, ожидая явления гвоздя вечера — наследника с его невестой. Наконец собравшись с духом, я пару раз пнул дверь и в ответ услышал веселое:
— Да, заходи скорее! Посмотри, какая я красавица!
Да уж, кончина от скромности ей точно не грозит! Я распахнул дверь и замер на пороге. И в самом деле красавица!
Ксенон стояла на специальной приступочке, возвышаясь над копошащимися вокруг нее служанками на целую голову. Моя невеста красовалась в длинном черном платье, очень простом и скромном, без всяких вставок, вышивок и аппликаций — вопреки моде прямом, обтягивающем стройную фигурку, как перчатка. Воротник был высокий, под горло, а рукава — длинные и узкие, до самых запястий. Почувствовав неладное и мигом вспомнив юбку Ксенон, в которой она обвалилась в наш мир, я поспешно забежал сзади, уже красочно представляя полное отсутствие второй половины платья. Но спина тоже была наглухо закрыта, по ней шел едва заметный ряд крючков, искусно вшитых под ткань. Странно, я был уверен, что с нарядом она вытворит что-нибудь этакое... Но все вполне прилично, если, конечно, не считать полное противопоставление моде и традициям. Волосы, тоже вопреки требованиям сезона, были распущены и лежали по плечам свободной волной, отливающей легкой рыжиной. Светлые прядки, дерзко выставленные на всеобщее обозрение, чуть серебрились в свете свечей. Единственным украшением Ксенон была диадема из белого золота, чуть приминающая темные кудри. Я едва заметно улыбнулся. Все-таки девчонка мигом просекла все выгоды своего нового общественного положения — диадемы позволено носить лишь девушкам, принадлежащим к королевской фамилии. Хотя, имея в своем распоряжении все драгоценности клана Кленового Листа, она могла бы не скромничать и подобрать себе еще что-нибудь из украшений.
— А, это ты...— протянула иномирянка.
— А ты ждала кого-то другого? — удивился я, обходя вокруг приступочки и стараясь заглянуть Ксенон в глаза.
— Да нет,— равнодушно пожала она плечами.— В любом случае, какая теперь разница?! И все-таки ты, Эло, свинья порядочная!
— Почему?!
— Нет бы сказать, как хорошо я выгляжу! Тебе-то, понятное дело, наплевать, а мне было бы приятно. Но что с такого неотесанного возьмешь! — вздохнула иномирянка.— Вон даже Шэр смотрит на меня с большим восторгом.
— Та-ак! Твоя собака останется здесь! — решительно рявкнул я, мигом поняв, что тема Шэра затронута не случайно и девчонка явно собирается тянуть свою псину с собой.
— Шэр, мой маленький, ты слышишь?! Злой дядя Эло не хочет брать тебя на бал! Ну мой славный, не расстраивайся! Веди себя хорошо, и я принесу тебе с праздника что-нибудь вкусненькое! — ласково промурлыкала Ксенон, по-прежнему стоя неподвижно и не делая ни малейшей попытки слезть с приступки.
— Чего?! — Я схватился за голову.
С гадкой девчонки станется демонстративно, на глазах у всех, начать заворачивать бутерброды в носовой платок. Да гости решат, что я ее попросту не кормлю, ведь не объяснишь всем и каждому, что у нее есть собака, ради которой эта стервочка готова даже унизить принца! Я поднял на иномирянку возмущенные глаза, уже готовясь высказать все, что думаю по лому поводу, и столкнулся с лучащимся весельем взглядом Ксенон, ясно показывающим, какое удовольствие она получает от этой словесной пикировки. Да она же просто дразнит меня!
— Пошли! И так уже опаздываем! — Я схватил ее за руку и сдернул с приступки.
И вот тут-то платье и раскрыло свой коварный секрет — недаром я чувствовал, что без подвоха здесь не обошлось. Стоило Ксенон сделать первый шаг, как на левом боку открылся разрез от края подола до талии. Я ахнул. Нет, это просто невероятно! Наглухо закрытое сверху, платье оказалось практически бесполезным внизу, открывая длинные стройные ноги иномирянки от кончиков пальцев до бедер. Кстати, что это за обувь?! Разве такое носят?! Пара ремешков, подошва и каблук, отделанный, похоже, бриллиантами! Да где это видано?! Так мало этого, по левой ноге Ксенон вился замысловатый рисунок, сделанный чем-то черным — побег вьющейся розы с цветами и листьями, почти в точности повторяющий гравировку на лезвии ее нираты.
— Стой! Немедленно переодевайся! В таком виде я тебя не пущу к гостям!
— Да-а?! — с недоброй нежностью протянула Ксенон, вырвала у меня руку и, погано улыбаясь, подобрала подол платья.— Ну попробуй!
Интересно, как девушки ухитряются ходить на каблуках?! Лично я бы на таких шпильках и стоять не смог бы, а она еще к побежала, причем не неуклюже, а очень легко и грациозно, словно месяц тренировалась.
— Стой! Куда?! — ахнул я и бросился в погоню, провожаемый легкими пересмешками служанок. Но мне было не до наглых девиц.
Ксенон неслась со звонким счастливым смехом, ей все это к нравилось, я же вскоре с ужасом сообразил, что бежит она именно к бальному залу. Похоже, несносная девчонка и впрямь вознамерилась выскочить к гостям в таком виде.