— Что ж; думаю, про это стоит рассказать. Во дворце сегодня вечером совещаются насчёт этого дела, и как только мы уберёмся из этих прохудившихся стен, я собираюсь сходить туда и узнать, какую именно ночь они для этого назначили. Рад буду посмотреть, как этот маленький разбойник с той стороны будет в муках...
Здесь он понизил голос, и Керди смог расслышать только неясное бубнение. Столь же нечленораздельное, как будто у гоблина во рту был не язык, а сосиска, оно зудело за стенкой битый час. Наконец вновь раздался голос матери семейства.
— А нам-то что делать, когда ты отправишься во дворец?
— Я позабочусь, чтобы вам было спокойно в новой квартире, которую я прорыл для вас за последние два месяца. Подж, хватай стол и стулья. Поручаю их тебе. У этого стола семь ножек, и у стульев по три. Отвечаешь за каждую.
Затем поднялась перепалка насчёт прочего домашнего скарба и того, кто его будет нести, и Керди не услышал больше ничего важного.
Теперь он знал по крайней мере одну из причин постоянных ночных постукиваний. Это гоблины своими молотками и кирками сооружали себе новые квартиры, чтобы было куда отступить, если рудокопы подберутся вплотную к их жилищам. Но он выяснил две вещи ещё большей важности. Первая была вот какая. Гоблины собирались причинить рудокопам какое-то тяжкое бедствие, и были уже почти готовы привести в исполнение свой коварный план, вторая же — насчёт одного слабого места самих гоблинов: Керди раньше и не подозревал, что их ноги были такими слабосильными. Он, правда, слыхал, будто у них на ногах нет «цыпочек», но сам наблюдал гоблинов только издали и в сумерках (когда они обычно и появлялись), поэтому не имел случая убедиться лично. Для него было также загадкой, вправду ли гоблины не имеют пальцев на руках — а такое о них тоже рассказывали. Один рудокоп, больше других умудрённый жизнью, при всяком удобном случае начинал доказывать, что именно так обстояло дело у всех первобытных людей, и что пальцы на руках и ногах развились лишь вследствие упражнения и воспитания. Питер-рудокоп, отец Керди, язвительно соглашался с таким предположением и даже приводил в пример детские варежки, которые якобы свидетельствовали о первоначальном положении вещей, да и чулки, предназначались ли они для ног с цыпочками или без, во все времена, видать, традиционно шились на древний манер. Но важнее всего, конечно же, была слабость гоблиновых ног. Об этом стоило рассказать рудокопам! Вот только Керди оставалось ещё выяснить, какой зловредный план гоблины замышляли против них.
Хотя Керди и знал наперечёт все штольни и все естественные галереи, с которыми они сообщались в разрытой рудокопами области горы, однако мальчик не имел ни малейшего представления, где находился дворец короля гоблинов. Он совершенно правильно рассудил, что дворец должен располагаться где-то в самых недрах горы, в той её отдалённейшей части, что не сообщалась с их рудником напрямую. Но в этом самом месте можно было проделать новый проход — оставалось только пробить отверстие сквозь не слишком толстую каменную перегородку. Если бы ему удалось сделать это вовремя, чтобы только успеть проследить за гоблинами, когда те отправятся в новое жилище! Но стоит ему хотя бы раз ударить киркой, как семейство гоблинов кинется наутёк, да к тому же все члены семейки будут настороже, и Керди упустит возможность использовать их как невольных проводников. Поэтому мальчик стал осторожно ощупывать стену и вскоре убедился, что отдельные камни сидят не слишком крепко и могут быть почти бесшумно извлечены.
Укладывая наземь один из таких крупных камней, он нечаянно выронил его, и тот шлёпнулся ему под ноги.
— Что там за шум? — спросил гоблин-отец.
Керди поскорее задул свою лампу, чтобы её свет не проник сквозь образовавшуюся щель.
— Это, должно быть, тот самый рудокоп, что остался там один, когда остальные ушли, — сказала мать.
— Нет, он отодвинулся подальше. Я уже час как не слышу ни одного удара. Да и не похоже на звук от человека.
— Тогда, мне кажется, это камень, сдвинутый подземным ручьём.
— Может быть. Иногда ручьям требуется больше простора.
Керди затаился. Некоторое время тишину нарушало только шебуршание готовящихся к переселению гоблинов, изредка прерываемое словом папашиной команды. Наконец Керди это надоело. Не открыл ли убранный им камень прохода в жилище гоблинов — вот что следовало узнать. Керди просунул руку, желая убедиться на ощупь. Просунул — и тут же отдёрнул назад: его рука наткнулась прямо на гоблинову ногу без «цыпочек». Раздался испуганный визг владельца ноги.
— Что ещё такое, Хельфер? — спросила мать.