Мне хочется описать короля, чтобы вы мысленно его представили. У него были добрые голубые глаза, но такой нос, который делал его похожим на орла. Длинная тёмная борода, пронизанная серебряными нитями, струилась почти до самого пояса, и когда Айрин уселась в седле и спрятала своё лицо у него на груди, волосы бороды смешались с золотыми волосами девочки, которые та унаследовала от своей матери, и оба они — отец и дочь — напоминали сейчас тёмное облако с пробивающимися сквозь него струями солнечного света. Целую минуту король прижимал дочь к сердцу, а потом что-то сказал своей лошади, и огромное прекрасное животное, которое только что так гордо скакало по дороге, мягкой поступью благородной дамы прошествовало через ворота к самым дверям дома. Здесь король ссадил дочь на землю, потом слез сам и, взяв девочку за руку, ввёл в просторный зал, в который никто не смел заходить в его отсутствие. Там он сел вместе с двумя своими советниками, чтобы перекусить с дороги, а Айрин села по правую руку от него и тоже выпила своё молоко из деревянной миски с замысловатой резьбой.
Поев и попив, король повернулся к принцессе и спросил, поглаживая её по волосам:
— Ну, моя девочка, чем займёмся теперь?
Он всегда так спрашивал сразу же после их совместной трапезы, и Айрин уже с лёгким нетерпением ожидала этой минуты, потому что тогда можно будет наконец-то задать отцу мучивший её вопрос.
— Мне бы хотелось, чтобы ты отвёл меня к моей большой старшей прабабушке.
Лицо короля сделалось серьёзным; он сказал:
— Что ты имеешь в виду, дочурка?
— Я имею в виду Королеву Айрин, которая живёт здесь у нас, там наверху, в башне. Ты же знаешь — такая старая-престарая женщина с длинными волосами из серебра.
Король воззрился на свою маленькую принцессу таким удивлённым взглядом, что принцесса смутилась: что она такое сказала?
— Она хранит свою корону в спальне, — поспешила добавить девочка, — но я там ещё не была. Разве ты не знаешь, что она здесь живёт?
— И не догадывался, — медленно и тихо произнёс король.
— Тогда это точно был сон, — опечалилась Айрин. — Мне тоже стало так казаться, но я не совсем была уверена. Теперь я уверена. По-правде говоря, в другой раз я уже не смогла её отыскать.
В этот момент в раскрытое окно влетел белый словно снег голубь и уселся прямо Айрин на макушку. Она залилась радостным смехом, чуть пригнула головку, поднесла руки к макушке и сказала:
— Голубок, голубок, не клюй меня! Можешь расчесать мне волосы своими длинными коготками, если ты не против.
Король протянул руку, чтобы схватить голубя, но голубь раскрыл крылья и вновь вылетел в окно — блеснул на солнце и пропал. Король положил ладонь на макушку принцессы, слегка отклонил её головку назад, чуть заметно улыбнулся, глядя принцессе в лицо, и еле слышно вздохнул.
— Пойдём, доченька, пройдёмся вдвоём по саду.
— Так ты не хочешь, папочка, сходить наверх и навестить мою прекрасную большую старшую прабабушку? — спросила принцесса.
— В другой раз, — мягко ответил король. — Она ведь не приглашала меня, а такие важные старые дамы, как она, не любят, когда им наносят визит не спросясь.
Сад при доме был чарующим. Но поскольку он располагался на склоне горы, в нём встречались уголки, где скалы громоздились друг на друга и окружавшая растительность имела совершенно дикий вид. Эти скалы обросли густыми зарослями вереска и прочих неприхотливых горных растений и цветов, по соседству с которыми пробивались прекрасные розы, лилии и другие радующие глаз садовые цветы. Такая помесь дикой горной природы с культурным садом гляделась довольно причудливо; и никакой самой многочисленной команде садовников не удавалось добиться, чтобы этот сад принял правильный и строгий вид.
В одном из таких уголков стояла садовая скамья, затенённая от послеполуденного солнца нависающим скалистым выступом. На вершину скалы уводила извилистая тропка, и там была другая скамья, но король и принцесса уселись на скамью у подножия, чтобы спрятаться от припекающего солнца. Здесь они долго беседовали о том и о сём, и наконец король сказал:
— Однажды вечером, Айрин, вы слишком поздно вернулись домой.
— Да, папа. Но это моя вина, а Лути была этим очень огорчена.
— Мне придётся поговорить с Лути об этом случае, — продолжал король.
— Папа, пожалуйста, не ругай её, — стала просить Айрин. — С тех пор она сильно-пресильно боится задерживаться на прогулке допоздна. Это случилось не потому, что она непослушная, просто мы немножечко сбились с пути один раз.
— Одного раза могло оказаться достаточно, — пробормотал король, поглаживая дочь по волосам.