— Прекрати этот отвратительный шум! — доблестно вскричал крон-принц, вскочив на ноги и подбежав к груде камней, за которой находилось Кердино узилище. — Сейчас же, а то голову оторву!
— Попробуй! — крикнул Керди и вновь затянул:
— Ох, не снести мне этого! — воскликнула королева. — Как мне хочется снова потоптать его отвратительные цыпочки своими гранитными башмаками!
— По-моему, нам лучше отправляться спать, — сказал король.
— Но ещё рано, — возразила королева.
— Я бы на вашем месте отправился спать, — сказал Керди.
— Нахал! — с величайшим презрением воскликнула королева.
— На нашем месте быть невозможно, — с достоинством произнёс король.
— И верно, — согласился Керди и начал новую песенку:
— Ложь! — яростно завизжала королева.
— Кстати, это мне напомнило, — сказал король, — что с тех пор, как мы поженились, я так и не видел твоих ножек, моя дорогая. Ты же можешь снимать свои башмаки хотя бы в постели! А то у меня самого от них все ноги в синяках.
— Захочу — сниму, захочу — нет, — огрызнулась королева.
— Ты должна поступать, как угодно твоему муженьку, — возразил король.
— Ну уж нет! — отрезала королева.
— Тогда я настаиваю.
Тут король, по всей видимости, приблизился к королеве с целью последовать совету Керди, ибо мальчик услышал звон оплеухи и громкий вопль короля.
— Будешь ещё настаивать? — злобно крикнула королева.
— Отнюдь, жёнушка, отнюдь. Ты только не волнуйся.
— Прочь руки от ног! — победно воскликнула королева. — Я иду спать. А вы как хотите. Но пока я королева, спать я буду обутой. Это моя королевская привилегия. Заячья Губа, марш в кровать!
— Иду уже, — сонно отозвался Заячья Губа.
— И я тоже, — прибавил король.
— Идёшь, так пошли, — отрезала королева. — И будь паинькой, не то я...
— О нет, нет и нет! — простонал король.
Гоблины удалились, их бубнение затихло. Но костра они не потушили, и теперь пробивавшийся луч света был даже ярче, чем прежде. Керди решил, что самое время вновь что-нибудь предпринять. Он изо всех сил упёрся в плиту плечом, но результат был таким же, как если бы он попытался сдвинуть каменную стену. Всё, что оставалось Керди, это сидеть и ждать.
Тем же утром принцесса проснулась от испуга. В комнате стоял ужасный шум — мешанина рычания, шипения и возни, производимая какими-то животными, которые непонятно чем здесь занимались, — скорее всего, дрались. Но, вспомнив наказ прабабушки, что ей следует делать, если она испугается, принцесса немного успокоилась. Она немедленно сняла колечко с пальца и засунула его под подушку. При этом она почувствовала, что кольцо будто хочет выскочить у неё из ладони, словно кто-то тянет за ниточку. «Это, должно быть, моя прабабушка», — решила принцесса и настолько осмелела, что даже потратила целую минуту, чтобы надеть свои изящные маленькие туфельки, вместо того чтобы ринуться из комнаты босиком. Обуваясь, принцесса заметила длинный небесно-голубой плащ, переброшенный через спинку стула, стоящего возле её кровати. Раньше этого плаща не было в её гардеробе, и всё-таки сейчас он был словно специально для неё приготовлен. Принцесса накинула плащ себе на плечи, затем, оттопырив указательный палец правой руки, нащупала прабабушкину ниточку, вдоль которой тут же и отправилась, ожидая, что ниточка приведёт её прямиком к старинной лестнице. Достигнув двери, принцесса обнаружила, что ниточка опустилась вниз и бежит теперь у самого пола, так что девочка едва на четвереньки не становилась, чтобы только не потерять ниточки. А потом, к удивлению и даже к испугу принцессы, ниточка вовсе не повела её к лестнице, а свернула в противоположную сторону. По знакомым узеньким коридорчикам она тянулась почти до кухни, и всё-таки, не доходя до неё, вновь свернула вбок и привела принцессу к двери, выходившей на небольшой задний дворик. Поскольку некоторые из служанок уже встали, дверь стояла распахнутой. Ниточка тянулась через дворик, всё так же у самой земли, до калитки в заборе, выводящей на горную тропку. Пройдя сквозь калитку, ниточка поднялась на уровень пояса, отчего принцессе стало гораздо легче держаться за неё.