Его звали Себастьян, а вместо руки у него было лебединое крыло.
Сложить два и два не составило бы труда и для менее умной девушки, чем Маргарита. Она поняла всё – и плащ, укрывавший отсутствовавшую левую руку, и рассказы о полётах, и тоску, с которой Себастьян глядел в сторону юга. Поняла – и тотчас отправилась в подвал.
В ту ночь, когда строительство было почти закончено, а ремесленники, щедро награждённые Маргаритой, пропивали своё золото в «Зелёной лозе», Себастьян в одиночестве коротал время за чтением очередной книги. Маргарита замерла на миг, прежде чем войти в комнату, и залюбовалась юношей, который сидел, подперев голову правой рукой, и свет свечи падал на его прекрасное лицо, играя в волосах.
– Здравствуйте, Себастьян, – тихо сказала она, входя в комнату.
– Ваше величество, – он порывисто поднялся с места. – Ваша машина готова. Если судить по небу, то завтра будет чистый и безоблачный день, в самый раз для полёта.
– Да, – ответила она и склонила голову.
– Вы печальны? Вас это не радует? Ведь вы же так мечтали построить этот аппарат!
– Мечтала, – со вздохом сказала Маргарита, – но не знаю, куда направить его. В южное королевство, где ныне правит сестра одиннадцати лебедей?
Себастьян вскинул голову и настороженно посмотрел на неё.
– Значит, вы узнали, ваше величество. Что ж, мне следовало знать, что вы, с вашим умом, догадаетесь. И давно вы узнали?
– Вести о том, что у королевы Элизы родился сын, дошли до меня сегодня утром – вместе с легендами о ней и её братьях.
– Значит, у меня появился племянник, – Себастьян грустно усмехнулся. – Милая Элиза, она всегда была слишком добра! Её муж не заслужил такого счастья – ведь он едва не сжёг её на костре.
– Значит, это всё правда? – прошептала Маргарита, чувствуя, как что-то сдавливает горло и к глазам подступают слёзы. – И про лебединое крыло тоже?
– Правда, всё правда, до последнего пера.
– Но почему вы не сказали сразу?
– Элизу едва не сожгли из-за волшебства, и я не знал, как к ней отнесутся в вашем королевстве. Поэтому я спрятал крыло под плащом и выдавал себя за однорукого горбуна. Возможно, это было ошибкой, и мне следовало открыть вам крыло так же, как вы открыли мне своё лицо в первую нашу встречу, – с этими словами он расстегнул пряжку плаща и скинул его с плеч.
Маргарита изумлённо ахнула. На месте левой руки у Себастьяна и впрямь было крыло – огромное, серебристо-белое, с перьями, которые казались такими мягкими, что так и хотелось коснуться их, запустить в них руку... Крыло было крепким и тяжёлым, и ей подумалось, что удар его, если в него вложена вся сила, может стать смертельным. Перья будто светились изнутри ровным белым сиянием, и Маргарита в восхищении воскликнула:
– Оно прекрасно! Вы прекрасны! Себастьян, Боже мой, вы... вы похожи на ангела!
– Никто и никогда не говорил мне таких слов, – ответил он, и на его глазах заблестели слёзы. – В той стране, откуда я прибыл, это считалось уродством. Братья стыдились меня, и даже Элиза, милая Элиза, старалась избегать меня. Я видел, как она страдает, как винит себя за то, что не успела дошить рубашку, и я отправился в путь в надежде найти исцеление и вернуть себе свою руку.
– Простите, что не смогла вам его дать, – потупилась Маргарита.
– Но вы дали мне нечто гораздо большее! – пылко воскликнул Себастьян. – Вы вернули мне небо, которое так часто снилось мне ночами. Теперь я снова смогу летать, я буду свободен, как птица... и я буду не один. Маргарита, милая Маргарита, – и он снова преклонил перед ней колено, – согласны ли вы стать моей женой?
– Женой? – у неё перехватило дыхание, и она хотела заплакать, но неожиданно рассмеялась – колко и сухо. – Принц Себастьян, вы смеётесь надо мной! Посмотрите на меня, на моё лицо – что скажут ваши братья, когда увидят вашу избранницу?
– Вспомните, что я говорил вам при первой встрече, ваше величество. Я встречал людей прекрасных и жестоких, уродливых и великодушных. Я столько пережил в облике однорукого горбуна, что теперь прекрасно понимаю, что испытываете вы, ваше величество. Вы одна относились ко мне не как к калеке, а как к обычному человеку. Вы были добры ко мне не только из жалости, не так ли?
– О, я полюбила вас всей душой, ещё не зная, кто вы, – произнесла Маргарита, вся трепеща, – но что же скажут мои отец и мать, ваши братья и сестра? Хотя... если подумать, мой отец будет рад выдать меня замуж за кого угодно.
– Что подумают Элиза и братья, неважно, а вашего отца я сумею убедить. Пусть у меня и крыло вместо руки, но я всё-таки принц, пусть и младший, и я ничем не хуже его зятя, Рике. Нужно лишь ваше согласие, Маргарита, чтобы сделать меня счастливейшим человеком на свете.