Я расположился на стуле для посетителей, с удобством закинув ногу на ногу.
— Это дело чести для нашего рода. Я тебе всё обязательно расскажу, но вначале удовлетвори мое любопытство. Что за блондиночка к тебе только что приходила?
Глаза Корда сверкнули сталью.
— Вот от неё тебе следует держаться как можно дальше, брат!
Я перевел дыхание, давя всколыхнувшееся раздражение. Нет, в моей провинции решительно все дамы увлечены лордом-инквизитором, герцогу и взгляд положить не на кого! Что за несправедливость!
— Она твоя любовница?
Корд замялся с ответом.
— Нет, но она интересна мне, — наконец, выдавил он, отводя взгляд, и залпом допил содержимое бокала. — Кроме того, она под подозрением моего ведомства.
— Что-то серьёзное? Именно по твоей части?
— Пока не ясно. Но молю тебя, Ли, забудь и избегай как огня. Слышишь?
Я кивнул. Не так уж часто кузен предостерегает меня от чего-либо. Такого вообще никогда не было, если честно. Ладно, проехали. В конце концов, я не избалованный юнец, которому не втолковать, что есть слово «нельзя».
И мы заговорили о деле, которое привело меня сегодня к следователю. Найти потомков Белвеста не было моим капризом. Среди бумаг дяди я отыскал записку барона, написанную в 4983 году — почти двадцать лет назад, где тот прямо просит позаботиться о своих наследниках. Я так долго разбирал угловатый, нервный почерк, что слова накрепко врезались в память:
«Ты пишешь, что долг чести — святое, Лоран. Это правда. Однако поместье — это все, что у меня осталось. Что ж, воля твоя, прилагаю к этому письму заверенную по форме дарственную. Но ты же знаешь, я беспутный человек и промотался окончательно. Теперь мне нечего оставить потомкам, если они когда-нибудь появятся. Если у тебя осталась хотя бы капля сострадания в сердце, позаботься о них. Белвест».
— Сентиментальная чушь! — отмахнулся Корд, поморщившись.
Конечно, кузен прав. Со стороны барона весьма неблагородно, проигравшись, вести себя так, словно дядя силой принуждал его передать поместье. О потомках нужно было думать, когда ты ставил на кон всю собственность. А потом еще и взваливать на дядю заботу о будущем потомстве, которое этот ничтожный человек планирует, но уже заранее уверен, что не в состоянии будет даже прокормить.
— Жалкий тип, что и говорить! Но потомки барона не виноваты в том, что родились с кровью проклявшей наш род ведьмы.
Корд покачал головой.
— Уж больно ты жалостливый, Ли.
— Не волнуйся, я не собираюсь приглашать их в город. Просто узнаю, как они живут и имеют ли средства к существованию. Думаю, как старший в роде, я обязан поинтересоваться этим.
— Вообще, узнать, как живут потомки этой змеи Эрины, неплохая идея, дружище. За врагом нужно наблюдать. Я подпишу разрешение. Но с условием: всё следствие пойдет через меня. Так, я лично смогу оценить степень опасности и принять меры в случае чего. Мне вовсе не улыбается хоронить тебя во цвете лет, и уж тем более самому становиться очередным проклятым герцогом. Меня всецело устраивает долгая жизнь и карьера в ведомстве Багрового замка.
Я усмехнулся. Что ж, вполне его понимаю, я и сам, когда получил известие о смерти крепкого еще дяди, на неделю впал в мрачную хандру, считая, что жизнь кончена. Однако дела в провинции оказались в таком беспорядке, что некогда и думать о смерти.
— Да, быть сеньором почти разоренной провинции — еще то проклятье, — вздохнул я.
— Не прибедняйся, Ли. За два года ты выплатил гигантский долг королевской казне, и горожане в восторге от плана перестройки бедных районов.
— Я знаю, но это не мешает им ворчать из-за поднятых налогов. Что делать, казна разорена дядиными экспериментами. И даже доходы от торфяных разработок, торговли лесом и добычи гизеттской глины — а это все, чем богата провинция Винсент — не перекрывают расходов.
Десять лет подряд был неурожай, и наше винсентское вино было вытеснено на рынке менее качественным, но доступным соросским красным. Однако постепенно нам удалось справиться с напастью, и урожай винограда в этом году обещает превзойти по качеству хороший прошлый год. Скоро в провинцию снова хлынут заказы со всего мира на темное, терпкое вино, которым славится южный Ильс.
27
Тера
Стоило приблизиться к дверям собственной лавки, из витрины на меня глянули сердитые янтарные глаза. Мяу был явно ужасно недоволен тем, что его заперли одного на весь день.
— Волновался обо мне, бедненький? Хорошо, хорошо, не рычи, пожалуйста! Я поняла: ты считаешь, что запирать питомца, а самой бегать по делам — не лучшая идея.