Дияр продолжил молчать и изучающе смотреть на принцессу. Анабелла часто поглядывала на парня, которого хотели казнить и переживала, что вся её речь так и не повлияет на Дияра. Когда она увидела, что регент не собирается что-то делать, принцесса чуть не заплакала. Она смерила его слёзным, горьким и разочарованным взглядом, а потом развернулась и пошла к шатру. Дияр перенял её настроение и словно осознал нечто жуткое. Дияр начал чувствовать себя отвратительно и никчёмно. У него было испуганное лицо, когда Рэймунд подошёл к нему.
— Тебе тоже хочется убить каждого, кто притронется или просто посмотрит в её сторону?! — по-доброму усмехнулся Оранский. Дияр поднял на него мокрые и пораженные глаза.
— Это — любовь. И она делает из нас гадких собственников. — констатировал Рэймунд.
— Я не хочу. Это… это не я… — ошарашенно шептал Дияр, словно только что пришёл в себя.
— Тогда или и останови это! — сказал его отец и указал рукой на готовившуюся виселицу, — По твоему приказу сейчас убьют невиновного человека.
Дияр испуганно посмотрел на отца, потом на место казни и немедленно пошёл туда. К этому времени Анабелла стояла неподалеку и наблюдала за происходящим, прижимая ладонь к горлу. Дияр выхватил меч у одного из войнов и разрезал верёвку, освобождая руки пленника. Затем подозвал Сэру, чтобы та напоила парня водой и проводила в шатёр.
— Дайте ему чистую одежду и что-нибудь поесть.
— Ваше Величество, при всём уважении… — вклинился палач.
— Ты оглох?! Кажется, я разговариваю на человеческом языке. Делайте так, как я сказал.
Анабелла облегчённо выдохнула, заметив, что и Рэймунд Оранский искренне улыбался.
45 часть
Сегодняшний день стал тяжёлым испытанием. В своём шатре Дияр надеялся побыть один, но Анабелла не позволила ему этого. Она смогла на краю постели и наблюдала за тем, как Дияр то нервно ходил по периметру помещения, то замирал у камина, а то беспокойно поглядывал в окно. Рэймунд вошёл в шатёр регента и остановился у порога. И Дияр и принцесса уставились на него.
— Дозорные сообщили об отряде. Войны Северного императора подступают. Их немного, но действуют они слишком дерзко.
Анабелла шумно сглотнула, переглянувшись с регентом и уловила на его лице тень эмоции, похожей на смесь злости и тревоги. Он тяжело вздохнул и, досадно закатив глаза, начал приказывать ледяным голосом.
— Готовьтесь к атаке. Мы выступим до рассвета. Надо застать их врасплох.
Рэймунд коротко кивнул, но уходить не спешил. Он странно смотрел на сына и принцесса заметила это. Дияр упёрся одной рукой о камин и думал о чём-то своём. Но, чьё-то присутствие не давало ему покоя. Наконец регент кинул сосредоченный взгляд на отца. Рэймунд сглотнул и выглядел таким нерешительным, словно боялся что-то сказать.
— Дияр… Твоя мама, Люсия…она…
При упоминании о матери, Дияр насторожился, полностью повернулся к отцу, слушая его с особым вниманием. Оранский не торопился продолжить начатое, но и не уходил. Он знал, что обязан сказать правду, но даже представить не мог, какая последует редакция.
Дияр подошёл к нему чуть ближе, прожигая твёрдым и ожидающим взглядом. Анабелла понятия не имела, что сейчас прозойдет. Но, ей меньше всего хотелось стать свидетельницей очередной ссоры, а потом приступа.
— Она…жива. Я бы не смог убить её. — тихим голосом произносит Рэймунд и опасливо следит за мимикой сына. Глаза Дияра широко распахнулись и участилось дыхание. Его ошарашенное лицо вмиг побледнело. И на этом фоне остро и ярко выделялись чёрные глаза, которые пытливо рассматривали лицо Рэймунда.
Анабелла медленно и почти царственно встала на ноги и не знала каким эмоциям дать волю. Хотелось радоваться и плакать одновременно. С переполненным чувствами сердцем, принцесса стояла там и боялась сделать что-то не то. Дияр недоверчиво нахмурился, потом снова удивился, потом его лицо поразила вселенская грусть и молодой человек вышел из шатра, случайно задев плечом Рэймунда. Анабелла не решилась идти за ним.
Дияр вышел на улицу, как раз в тот момент, когда на небе прогремел первый внушительный гром. Он смотрел себе под ноги, но ничего не видел. Пелена боли затмила всё на свете. Сейчас он даже не был зол. Просто странная ноющая боль зародилась там, где очевидно находилась его сердце. А в мыслях стоял крик матери, её руки и мягкие чёрные волосы.
Дияр прошел несколько метров и остановился. Он будто почувствовал, как мир вертится вокруг него. Словно душа капала кровью, орошая дорожную пыль. Он был в таком шоке, что даже не заметил, как подул прохладный ветерок, а потом первые капли дождя упали с неба.
Он стоял на месте, позволяя всем ветрам холодить кровь. Прогремел ещё один гром и дождь обрушился на него, словно стена, огрождая от всего мира. Дияр не чувствовал этого. Наверно, он даже не понял, когда успел вымокнуть до нитки.
Есть вещи, которых бы мы никогда не хотели, но мы должны их принять; вещи, которых бы мы не хотели знать, но должны выучить, и люди, без которых мы не можем жить, но должны отпустить. Таков закон нашей жизни…
И всё же он достиг желаемого вначале: он был один в океане своего горя, один в омуте своей бесцельной вины, один, даже в своём одиночестве. "Я не грущу. И мне не больно", — снова и снова повторял он, как будто надеялся однажды убедить себя в этом. Или обмануть. Или убедить других — единственное, что хуже самой печали, — это когда ты не можешь скрыть её от других.
А ведь жизнь его, подобно пустой белой комнате, была полна неограниченными возможностями для счастья. Когда он засыпал, сердце сворачивалось в изножье его кровати, точно домашний зверек, живущий сам по себе. Но наутро оно вновь оказывалось в клетке, за решеткой ребер, немного отяжелевшее, ослабевшее, но, как и прежде, работающее без сбоев.
Холодная дождевая вода стикала по его волосам и лицу, вынуждала облизывать покусанные губы. А так хотелось обернуться какой-нибудь птицей и навсегда улететь в те края, где всё будет иначе.
— Дияр! — Оранский выскочил за ним и ужасно нервничал, — Поверь мне. Я любил её!
— Твоя любовь… отвратительно пахнет кровью. — осипшим голосом произносит регент, кидая несчастный взгляд на отца.
— Всё так. Злись, ты имеешь на это право. — обречено выдохнул Рэймунд, — Но, ты должен знать, что она жива!
— Где она? Что ты с ней сделал?
— Она в моём доме. Я прятал её в подземелье. Все эти годы она была там, но я не мучал её. Я вообще не видел Люсию с тех пор, как сказал всем, что её не стало. — с горечью рассказывает Рэймунд Оранский.
Вернувшись в свой шатёр, регент задержался у порога, кинув на испуганную Анабеллу выразительный взгляд. Она продолжала стоять, как вкопанная, боясь сделать что-то не то. И причины бояться действительно были. Дияр подошёл к камину, сел на пол, а потом развернулся и рухнул на пол. Анабелла продолжала смотреть на него и внутри сопереживать, но она очень хотела показать, что разделяет его боль. Принцесса подошла и, шурша подолом платья, опустилась рядом на пол.
— Дияр…Мне очень жаль, что твоя жизнь сложилась так… Ты не заслуживал.
Регент повернул голову, чтобы взглянуть на принцессу такими печальными, глубокими глазами. Она и хотела бы улыбнуться, но почему-то все попытки сводились на нет. Не было сил и что-то внутри противилось. Нежность в его голосе и взгляде вселила в неё уверенность. И нахлынула тишина, от которой заныло в ушах. Абсолютная тишина в идеальном мраке.
— Пообещай мне кое-что, Анабелла… — вдруг совсем отчаянно произнёс регент. И, конечно, девушка настороженно восприняла начало его реплики.
— О чём ты просишь? — тихим голосом переспрашивает она.
— Завтра начнется сражение, если я…не вернусь, пообещай, что сделаешь всё для того, чтобы найти и освободить мою мать!
Анабелла, крепко схватив его за руку, поджала губы, чтобы не давать волю горьким слезам. Эмоции здесь могут быть губительными. Принцесса смотрит в глаза молодому человеку и не удерживается, всё таки всхлипывает.