— А почему произошел пожар? — спросила я. Говорить мне не особенно хотелось — я растягивала удовольствие, но ростбиф был не бесконечен.
— Да что же тебе натрепали уже, — ужаснулась Энни и села на стул напротив меня. Паб был простенький, уютный, здесь хотелось смеяться от души и пить с друзьями имбирное пиво. — И Руди не слушай, — она противоречила сама себе, — простоял замок и еще простоит, а вот разлом…
— Дался он тебе, — проворчал Руди. — Там сгорело все, конечно, но отец Питер сказал, что никто оттуда не вылез. Может, эти твари и сами бегут от огня, кто же знает.
— А почему загорелось? — я с сожалением проглотила последний кусок, и мое выражение лица заметила Энни. Она поднялась и убежала в сторону кухни, причитая, что нищие аристократы горазды морить голодом всех, кому не посчастливится на них работать.
— Кэп сказал, проводка. Неудивительно, ее провели поверх старого дерева. Кто бы пропитывал его. Да и проводка старая, нагрузки-то стало больше, вот и результат. То ли машинка стиральная, то ли еще что. Одна искра, вот и дело.
Я протянула руку к чашке кофе, и в этот момент появилась Энни с огромным куском вишневого торта.
— Ничего, гости твои обойдутся, — отмахнулась она на возмущение Руди. — Смотри, девочка второй день, а бледненькая, как принцесса из драконьей башни.
Мне охотно рассказали про Джейкоба. Кристиан полагал, что тот в отпуске, а местные жители уверяли, что он собирается увольняться, и я кивала с осторожностью, чтобы не выдать ни себя, ни его. Я допускала, что разговоры об увольнении были бравадой, но равнозначно Джейкоб мог пока об этом официально никому не сказать.
— Замок не выглядит старым, — предприняла я новую попытку. — Он потрепанный временем, но я видела по-настоящему средневековые замки.
— Ланарты, — кивнула Энни, усаживаясь рядом со мной. — Чтобы ты понимала: когда-то тут камни летели в детей соседей и пылало все до самых небес. Нищета, девочка, доводит людей до отчаяния. Потом еще этот разлом. Хвала Создателю, что наделил разумом слуг своих, — она неопределенно указала куда-то рукой, я так поняла, что в сторону церкви. — После очередного такого бунта мелкий дворянчик решил, что с него хватит. Почему бы не цапнуть власть, когда она сама лезет в руки, а люди вымотаны, чтобы ему возражать? Кто им дал княжеский титул — кажется, и не сразу, но вон они, сидят в своих стенах…
— А пятые точки у них горят, — проходя мимо, заявил Руди. — Ой, горят. — Он собирался куда-то пойти, но передумал и уселся за стол. — Смотри-ка, возьми жену самого князя…
Да, Кристиан не зря морщился по этому поводу.
— Алкоголичка. Князь ее лечил. По-хорошему надо было вышвырнуть ее сразу же, так нет, почему-то он это не сделал.
— Любил, может быть, — романтично закатила глаза Энни.
— Да что та любовь… Говорят, хотя это могут быть слухи, что дочка первая у них умерла от какой-то страшной болезни. Мальчишка родился хорошенький, тут не поспоришь. Учился долго в чужих краях, ну так это понятно. А мать Ланарта? Тоже была хороша.
Еще одна «ваша светлость», — подумала я и приготовилась выслушать новую порцию сплетен. Или — фактов.
— Когда был тот пожар, — продолжал Руди, — князь не терял времени даром. Лет семнадцать ему было, может, чуть больше, он успел вызвать нас, начал сам тушить пламя. Княгиня носилась по дому, мешала нам, не пускала нас никуда. Кэп приказал ее вывести, так она укусила пожарного. Крыша так конкретно у нее текла.
— Она и кончила очень плохо, — согласилась Энни. — Видела, какой там обрыв? Вот она в туман и свалилась. Грохоту было, даже мы здесь услышали. И ведь была жива, скончалась уже в больнице.
— «Он гнался за мной», — нахмурился Руди. — Не смотри на меня так, — обратился он к сестре, — я же сам вынимал ее из этой машины.
— Призрак? — прикинулась я напуганной секретаршей.
— Наверное. Говорим же, бросай ты эту работу, пока жива.
— А когда она умерла? — вырвалось у меня, и тут же я поторопилась исправиться: — Может, прошло много времени, та сущность уже… — Сейчас скажу безобразную недопустимую чушь. — …Вернулась к себе?
— Да пару месяцев спустя после пожара. Княгиня и до того была не в ладах с головой.
В последующие полчаса я выслушала немало. Пришел приятель Руди, присоединился к нам, посоветовал мне немедленно уезжать и предложил завезти меня за вещами. Потом появилась его жена, отругала Руди за кружку пива, налитую его другу, и повторила сказанное супругом, разве что попросила пять паундов за то, что ее муж меня отвезет. Вспомнили деда князя и то, как он стрелял по крестьянским детям, невзначай помянули, что дед упал со скалы и, переглянувшись, в один голос решили, что это происки сущностей. Когда я уже собралась уходить, пришел старичок, встреченный всеми восторженными криками, оказалось, что это бывший начальник полиции, уже глухой, но в здравом рассудке. От его внимательного взгляда я похолодела, но то ли он не понял, откуда я, то ли не подал вида.