— Несколько раз пробовал, — Кристиан отвернулся. — Пока не понял, насколько это бессмысленно и я все равно что стучусь головой о стену… она упертая и предана сама не знает чему. У нее, мне кажется, живы стереотипы, которые даже в книгах уже не встретишь — слуги, верные до самого гроба, честь семьи, к которой они не принадлежат. Но и я могу оказаться неправ.
— Можете, — милостиво позволила я. — Мы легко это выясним, если вы принесете мне хоть одну фотографию. Пусть старую, не беда. Я отправлю ее в управление, десять, пятнадцать минут, и у нас будет информация по базам пропавших без вести, по базам людей, находящихся в розыске и по базам тех, кто скрывается от правосудия. Вопрос — насколько вы готовы посмотреть правде в глаза.
Кристиан поднялся. Весь вид его выражал решительность.
— Я совершенно к этому не готов.
— К такому и нельзя быть готовым. Но вы начали — вам завершать. Затем по вашему заявлению — экспертиза, дорогостоящая, но ее проведут за счет государства. И вы покинете замок Ланарт. Начнете новую жизнь.
— А что будет?.. — Кристиан не договорил, но и так все было понятно.
— Согласно перечню его прегрешений.
Он больше не сказал мне ни слова, взбежал по лестнице, и вскоре затихли шаги и где-то наверху хлопнула дверь. Я подождала полминуты — или Кристиан знает, где искать фотографии, или ему понадобится время, потом я встала и бросилась к входной двери.
Призрак. Выведем его из игры, не он в главной роли, хотя с него все началось. Нет — началось не с него, это я так решила, все мы так решили, и в этом крылась ошибка.
Джастин и миссис Антхольц за пределами поля. Они ведут свою партию и не могут ничем мне помочь.
Отец Питер знает Ланартов недостаточно. Так же, как и люди в поселке. Отец Питер мне говорил, что князь был повесой и мотом. То же самое известно про Кристиана. Теперь эти двое как принцессы в башне, но и так бывает. Людям надоедает быть на виду.
Князь Ланарт, неизвестно, насколько психически нездоровый, но абсолютно точно очень плохо видящий человек. Мисс Бут с ее дурацкими страхами. Люди, которые от меня изначально ничего не скрывали, а я упорно не замечала их искренности. И об этом придется писать в отчете под заголовком: «Пункты, в которых инспектор Хорнстед налажала как зеленый стажер».
Джейкоб, как ни странно, подсказал мне верный ответ. Я надеялась, что верный, и мысленно обещала поставить этому человеку, хоть он и порядочная дрянь, бутылку превосходного коньяка. Джейкоб, чья комната была заперта, Джейкоб, который знать не знал ни о каком призраке.
Но если версия снова ошибочна, я ничего не найду, кроме мешка разочарований.
Глава двадцать восьмая
Сколько времени прошло вчера с момента, как мы поднялись с Кристианом наверх, и до момента, как он ушел успокаивать князя? Минут двадцать, меньше, больше? Я не засекала и точно сказать не могла. Потом я говорила с Джейкобом, затем мы тушили пожар — и мисс Эджкомб тогда уже ушла.
Она физически не могла бежать, ей было тяжело. Как далеко от замка, в каком укромном месте она спрятала свою ношу и преспокойно пошла дальше, зная, что навстречу ей будет мчаться пожарная команда и никто из них не усомнится, зачем ей возвращаться в замок Ланарт? Разумеется, чтобы получить дополнительную работу и дополнительную оплату, потому что кроме нее это не сделает никто.
Я неслась по серпантину. Скала, редкие кустики, дорога, на которой с трудом разъедется пара машин, обрыв — ни пещеры, ни заброшенного строения, ни мало-мальских развалин, мне не попалось ничего, что могло бы послужить временным тайником. Мисс Эджкомб спрятала картины и вернулась в замок, но когда она их забрала? Ночью? Я остановилась, тяжело дыша, и осмотрелась вокруг. Если знать местность — но вряд ли она знала, если включить фонарик — но он привлечет внимание, свет в темноте прекрасно виден издалека, это неоправданный риск. Темное время суток исключено. Утром, когда рассветет? Позже? Картины еще в тайнике? В Керриге ежеминутно может начаться ливень, и картины будут безвозвратно утрачены.
Понять логику непрофессионала порой невозможно, остается целенаправленно искать. Я — профессионал, невесело ухмыльнулась я, и мне в голову не пришло, что искусствовед изучает не только подлинники, но и способы создания подделок, и способы их распознавания.
Какая-то груда камней показалась впереди, довольно высоко на скале, и я кинулась к ней, уже практически задыхаясь. И это я бежала до сих пор вниз, а мне еще подниматься. Я остановилась, переводя дыхание, и захлопала по карманам. Визитка отца Питера. Я переложила ее или нет? Визитки не было.