Дарион кивнул; про свою часть договора он вспоминал редко — столь ничтожной она была. Колдунья могла просить что угодно, но нужно ей было лишь одно… И просьба её была интригующей, как улыбки придворных красавиц.
— Скажи, — принц прищурился, — зачем тебе то, о чём ты просила?
Он уже задавал этот вопрос и ответа не получил… впрочем, как и сейчас:
— Придёт время — узнаете… ваше высочество.
II
После дворца для гостей лорд Грэм посетил ещё одно место.
Молитвенная башня возвышалась за садом. Её сложили из серого камня — как и сотни таких башен в разных уголках королевства. В замке, где рос смотритель, такая башня тоже была, но там она стояла на холме, и идти к ней приходилось по крутой лестнице. «Чтобы Властителя не тревожили по пустякам, — сказал ему как-то отец. — Хочешь говорить с Гархом — покажи, что готов ради этого пролить пот».
У башни из детства пахло дудником и сеном. Смотритель не жаловал духовенство, но по тем запахам скучал… Даже сейчас, когда пролитых по его вине слёз хватило бы на кубок.
Лорд Грэм прошёл через сад. Дубовая дверь скрипнула и подалась неожиданно легко; фонарь в его руке осветил ряды скамеек и каменную арку в конце зала.
— Мне кажется, или тени здесь молчат слишком громко? — спросили из тьмы.
Смотритель усмехнулся:
— Вам бы быть поэтом.
— Мне и в сутане удобно.
На свет вышел худой старик с бесстрастным лицом; глаза казались неживыми, выцветшими. Лорд Грэм не представлял, как с таким взглядом можно беседовать с паствой.
Старик прошёл по проходу:
— Мы с вами могли бы встретиться и на пиру. Только не говорите, что выбрали это место, потому что уверовали.
— Уверовал? В сверхъестественное существо, якобы создавшее мир, где правят такие, как мы?
— Люди сами не следуют наставлениям Властителя — его вины в этом нет.
— Наставлениям… — смотритель глянул на статую Пророчицы в арке. — Кучке предписаний, явленным слепой бродяжке… Если Гарх создал землю из своей плоти, он мог бы и мне явить пару чудес, — лорд Грэм сел на скамью. — Я выбрал это место, потому что сюда не придут. Ночью о душе не вспоминают — практичней делать это на публике. Вам ли не знать, кардинал?
Кардинал засмеялся столь же сухим смехом, каким был его взгляд.
Свой сан он носил дольше, чем Мальвадар Третий — корону. Формально главой церкви был не он, а выбираемая из монахинь Сестра-хранительница. Но та безвылазно жила в Башне Скорби на острове Нэррос, что недалеко от Ветряного кряжа. В том её функция и состояла — страдать в Башне, приняв обет слепоты (дабы вынести муки Пророчицы). Так что фактически всем заправлял кардинал, регулярно появлявшийся при дворе.
И заправлял весьма занятными способами.
К нему поступали донесения, где излагались детали исповедей: герцог такой-то прелюбодействовал, барон зарезал конюха, банкир налогов не доплатил… Донесения скапливались в тубусы с пергаментами, служившие оружием пострашнее меча. Лорд Грэм небезосновательно считал кардинала третьим лицом в государстве (после короля и себя), и действовать без его поддержки не мог.
Кардинал не из тех, с кем можно враждовать открыто.
— Пора выбирать, — сказал лорд Грэм.
— Между королём и Альви — или между вами и Альви?
— Между мудростью и ошибкой.
— Смелые слова.
Лорд Грэм посмотрел на кардинала:
— Мы впервые говорим без посторонних, и это тот случай, когда глупо быть неискренним. Я знаю, что вам с самого начала было известно о планах его величества…
— О ваших планах, — перебил кардинал. — Чёрные зверокрылы — ваших рук дело. Король лишь одобрил идею… — он улыбнулся. — Глупо быть неискренним.
— В таком случае вы знаете, что Залив ждут не лучшие времена.
— И не только Залив. А ещё я знаю, что Мальвадар не просто болен, а отравлен, — прозвучало это так, будто речь шла о рыбалке. — Его первенцу, полагаю, тоже недолго осталось?
— Блестяще!.. — лорд Грэм развеселился. — Мы сэкономили друг другу уйму времени.
— А вам известно, что я в сговоре с Альви, — тем же будничным тоном проронил кардинал.
— Залив не добьётся независимости, — лорд Грэм глядел в его бесцветные глаза. Кардинал выдержал взгляд; он был спокоен, как коршун.
— Если вам хватит решимости сделать то, что вы намерены сделать.
Смотрителю представились охваченные огнём дома… Сколько их сгорит, если решимости ему хватит?
А не хватит — сколько сгорит их тогда?..
Он отвернулся и жёстко сказал:
— Королевству моё бездействие обойдётся слишком дорого.