Гайна смеялась, любуясь плетением своих кружев.
***
Кричали все — громко и вразнобой.
Берсерк гнался за смотрителем — сначала на двух ногах, потом на четвереньках. Глаза его горели красным, из пасти текла слюна, из шерсти падали камни; все, кто не успел убраться с поляны, застыли в ужасе.
Но берсерку до них не было дела — ему был нужен лорд Грэм.
Конь смотрителя нёсся в лес, не разбирая дороги — которой, впрочем, и не было. Сквозь низкий кустарник, сквозь подрост — напролом… Но даже резкий треск ветвей тонул в раздававшихся сзади рыках.
Закрыв глаза и припав к конской шее, лорд Грэм чувствовал, как ветки царапают затылок. Под ударами лап сотрясалась земля — лес не остановил монстра ни на миг; деревья были низкими, и он ломал их, точно катящийся с горы валун.
Разумеется, смотритель понял, кто его предал. «Будь ты проклята, колдунья! — билось в мозгу. — Гархом клянусь: если мы ещё встретимся, утонешь в собственных слезах!..»
Только встретиться им вряд ли было суждено — монстр с каждой секундой сокращал расстояние.
Но лорда Грэма спасла случайность.
Уже за подлеском, пригибаясь под низкими ветвями, он заметил впереди что-то серое, свисающее над оврагом. Минуя то место, он услышал жужжание.
Осы!..
Смотритель стал разворачиваться, направив коня сквозь рощицу молодых лип. Ещё влево, ещё… Трещат кусты, хрипит в ужасе конь, рычит и сотрясает землю берсерк. Расстояние между ними неумолимо сокращалось — один прыжок, и конец!..
Но развернуться и проехать то место снова смотритель успел — только теперь он направил скакуна прямо на кокон насекомых.
Конь прыгнул через овраг, и пригнувшийся лорд Грэм чуть не сшиб гнездо головой. Ослеплённому погоней берсерку повезло меньше.
Лоб чудовища врезался в кокон, из которого тут же вылетели осы — даже раньше, чем остатки их дома упали в траву. Они налетели на монстра, заставив его остановиться и взвыть жутким, вгоняющим в дрожь воем. Ударами лап он пытался прогнать их, но вместо этого лишь ломал ветки.
Кружево Гайны, как ни смешно, порвали осы.
Смотритель спрыгнул с седла и извлёк меч из ножен; впервые за двадцать лет он выхватил меч вне ристалища. Защищая глаза, берсерк стоял на задних лапах, махая передними. Лорд Грэм проскочил под ними сквозь рой и ударил — прямо в сердце.
С мечом в груди берсерк прошёл несколько шагов и свалился в овраг.
Морщась от укусов, смотритель подождал, пока осы оставят мёртвое тело в покое, и спустился туда же. План возник сам собой; если кто-то захотел твоей смерти, нужно стать мёртвым в его глазах.
Обмазав кровью берсерка попавшийся под руку камень, смотритель лёг на него головой, накрыл себя лапой монстра и стал ждать.
***
В лиге от места охоты Гайна решала, за кем наблюдать — за королём или за смотрителем? Но участь последнего была ясна — от берсерка не скрыться… И она послала лису за королём.
У Гайны был резон так поступить: плетение кружев ещё не закончилось.
Глазами лисы она видела, как короля обогнал барон Бэлфорд. Вместе с Дарионом он поскакал впереди:
— Сюда, ваше величество!
Гайна улыбалась: «Ну конечно, „сюда“…»
Она знала о планах Грэма свести монарха в могилу — но, в отличие от смотрителя, не собиралась ждать. К чему сложности с болезнью, когда можно сделать всё быстро? Например, отравить дочь Бэлфорда… а затем заставить барона отрабатывать противоядие.
— Охотничья усадьба!.. — кричал Бэлфорд. — Нам бы только туда добраться!.. Берсерку в неё не попасть!
Вместе с Дарионом он въехал на мост; деревянный, с высокими перилами, тот тянулся над пропастью. Принц с бароном пересекли его первыми.
Колдунья стала напевать.
Весь её план был основан на нелюбви Дариона к отцу — в Горлановой Выси любовь была не в почёте. Принц любил лишь одного человека — свою покойную мать; при её жизни король относился к ней как к вещи и на глазах сына унижал.
Дарион этого не забыл… а Гайна во время их бесед не забывала об этом напомнить. Она знала, какие струны в его душе задевать. Хорш с былыми обидами (а ещё жажда занять трон) сделали своё дело — Дарион одобрил идею Гайны; стал соучастником того, о чём мало кто смог бы даже думать… Во всяком случае, без чувства гадливости.
— Сюда, ваше величество! — кричал барон.
Король глянул вниз — на пересохшую реку, где кости животных уныло белели среди камней. И послал коня вперёд.
За ним — на что Гайна и рассчитывала — устремились охранявшие монарха гвардейцы.