Ещё раз прикинув расстояние до замка, Гайна взялась за дело.
С её плеча слетел ворон, призванный часом ранее (тем же способом, каким она призывала стрижа). На лапке птицы уже был мешочек. В сравнении с первым мешочком, доставленном Дариону много месяцев назад, этот был куда больше: прежней дозы уже не хватало.
Достигнув замка, ворон сел на подоконник в покоях принца. Увидев Дариона глазами птицы, Гайна поняла сразу: тот взбешён.
— Ты обманула меня! — заорал принц. — Грэм остался жив! Он приходил сюда и увёл Отли!
С дубового стола слетела ваза — Дарион смёл её рукой. По роскошному ковру покатились яблоки.
От растерянности Гайна едва не разорвала связь с вороном.
— О чём вы, ваше высочество?..
— Грэм сбежал и прихватил моего братца — стража видела их ночью!
Пока Гайна переваривала это, Дарион пнул стул. Не повезло и чаше с вином — её принц бросил в стену. Звякнуло серебро, гобелен окрасился тёмно-алым; он изображал сражение, и выглядело это как кровь.
«Грэм ведь мёртв, — размышляла колдунья, — я сама видела тело… Или я видела то, что хотела видеть?..»
Принц запустил в волосы пятерню. Выглядел он жалко: синяки под глазами, бегающий взгляд. Доставшаяся от матери красота лишь подчеркнула эффект хорша — сейчас принц сошёл бы за вампира… за неживого красавца из страшных легенд.
Дарион ходил по комнате и бормотал:
— Одного не пойму: зачем Грэм забрал Отли? Может, он всё ещё хочет убить меня, а этого молокососа сделать королём? — принц уставился на ворона. — Ты понимаешь, что это значит? Мне грозит опасность! А всё из-за того, что ты не смогла прикончить Грэма!
Гайна молчала — возразить было нечем.
Принц тёр ладони о замшевую котту; в ней же он был и в Королевском лесу. Переодеться Дарион и не подумал — впрочем, он и умываться не стал: такие «мелочи» заботили его всё меньше.
— Ты не получишь того, о чём просила! — принц перестал наконец мерять шагами ковёр. — Не получишь, пока Грэм и Отли живы!
Гайна начала раздражаться:
— Их найдут, если они не покинут королевство… а если покинут, то тревожиться не о чем: никто не лишит вас короны. Забудьте о Грэме — он уже не опасен.
— А вот это решать не тебе, — глаза принца сузились. — Или ты забыла, с кем говоришь? Меня вот-вот коронуют, а ты — никто!
Колдунья вздохнула: этого-то она и боялась. Не зря она шла к Горлановой Выси — к магии и впрямь придётся прибегнуть.
Но прежде нужно кое-что уточнить:
— Значит, хорш вам уже не нужен, ваше величество?
— Раз находишь его ты, найду и я, — надменно заявил Дарион. — Теперь у меня больше возможностей, чем у какой-то колдуньи!
Ворон шумно закаркал — то был хохот Гайны. Отсмеявшись, она сказала:
— Должна огорчить вас: эль-акзарский торговец, у которого вы покупали эту дрянь до знакомства со мной, мёртв, как и все его подельники. Не волнуйтесь, мучились они недолго… Куда меньше, чем заслуживали.
Взгляд принца выдал сомнение и страх:
— Ты лжёшь…
— Торговца звали Ансар, его брата — Забир. У обоих на щеке были родимые пятна — их даже близнецами считали, — Гайна жалела, что принц не видит её улыбку. — Ансар умолял не трогать брата: говорил, что тот ничем плохим не занимался… Я бы сжалилась, но увы — Забир к тому времени уже лежал в колодце.
Дарион побелел.
— ПРОКЛЯТАЯ ВЕДЬМА!!! Я НАЙДУ ТЕБЯ И УБЬЮ, ГДЕ БЫ ТЫ НИ БЫЛА! ТЕПЕРЬ Я МОГУ ВСЁ, СЛЫШИШЬ?!
Вырвав кинжал из ножен, принц метнул его в ворона. Бросок вышел слабым и уж точно не метким — кинжал пролетел мимо и, вылетев в окно, звякнул во внутреннем дворе. А ворон даже не шелохнулся.
Дарион застыл, будто соображая, что делать дальше. На его лбу блестел пот, на губах — слюна. Да и вся его поза была нелепой.
— И это тот, кто может всё? — осведомилась Гайна. — Что ж, сравним наши возможности.
Принц в тот же миг ощутил жжение: татуировка Уробороса на груди накалилась. Он завопил и, пытаясь снять котту, заметался по комнате.
— Сначала лучше снять ремень, — посоветовала Гайна.
Принц её уже не слышал; упав, он стал кататься по ковру. К жжению Гайна добавила удушье — чтобы он громко не кричал… а то вдруг сбежится стража.
— Вы ведь можете всё, — напомнила Гайна. — Разве нет?
Из выпученных глаз Дариона лились слёзы. Решив, что боли с него хватит, колдунья убрала её.
Но «урок» на том не закончился.