Махая крыльями, над принцем завис ворон и уже в следующее мгновение стал чем-то бесформенным — сонмы перьев расползлись, скрыв потолок. Свет исчез, словно принц очутился в шатре; полог шевелился, но разглядеть его было нельзя. Во тьме возникли глаза, вокруг них проступило лицо Мальвадара Третьего. Чтобы не видеть отца, Дарион сомкнул веки, но грудь вновь обожгло, и те распахнулись.
— Убери его… — взмолился принц. — Убери его от меня!!!
Но мольбы Гайну не разжалобили: к Дариону потянулась рука — склизкая, как у утопленника. Зловоние наполнило мрак, в уши принца ворвались стоны. Мёрзлым бисером стянуло кожу — его пот леденел, как пруд в зимнюю стынь.
— Так ты можешь всё? — уточнила Гайна.
— Нет… Нет, не могу!!!
— Ты жалкий слизняк. Повтори это!
— Я жалкий слизняк, — согласился Дарион и засмеялся: смеяться почему-то очень хотелось.
Колдунья убрала магию — принц нужен был ей в здравом уме. Шатёр из перьев исчез, ворон вернулся на подоконник… Вот только мешочка на лапке уже не было.
— Считай это своим наказанием, — бросила Гайна. — Хорш ты сегодня не получишь.
Принц с ужасом увидел, как за окном разлетается тёмный порошок. Это потрясло его больше, чем магия: ведь эль-акзарские торговцы мертвы, а значит, порошок теперь негде взять.
Будто надеясь поймать хорш, Дарион вскочил и бросился к окну:
— Нет, пожалуйста!.. — принц упал на колени и затрясся. — Верни его… Верни!
Дождавшись, пока он успокоится, Гайна сказала:
— Порошок пришлю завтра — если сделаешь то, о чём я просила.
Дарион быстро закивал:
— Сде… сделаю… Я всё сделаю!
Гайна хмыкнула: вот так бы сразу.
От принца требовалось одно: дать ей письмо, подтверждённое королевской печатью (по законам королевства кронпринц мог использовать её после смерти отца даже до коронации). Письмо Гайна отнесёт в Фарнайл и отдаст новому верховному толкователю, Гарвусу Анжу. А сказано в письме будет вот что: ей — то есть Гайне — надлежит предоставить десять нэрцеров и отряд в составе девяти человек (десятым нэрцером будет управлять она сама). Отряд должен выполнить любые её приказы. А какими они будут, Гайна не уточняла — она никого не собиралась посвящать в свой план.
Других требований у неё не было… пока что.
Написанное Дарионом письмо (рука принца, пока он писал его, ходила ходуном) Гайна прочла с помощью ворона. Потом слуга принёс печать. Облик Дариона наверняка смутил его, но вопросов он не задавал — в Горлановой Выси те могли стоить жизни.
Ворон взял письмо и полетел к Гайне.
Едва он взмыл в небо, как принц вновь кинулся к окну — вдруг не весь хорш унесло ветром? Он так надеялся найти порошок, что забыл о слуге — и тот замер с открытым ртом: будущий король всхлипывал, нюхая грязный, покрытый птичьим помётом подоконник.
Глава 13. Беседы у костра
I
Найви приходила в себя медленно.
Сначала она ощутила тепло, будто рядом горел очаг. В аббатстве она часто сидела у очага, любуясь огнём; похожий на рыжую шерсть зверокрыла, он напоминал ей о доме.
Наверное, она в аббатстве — уснула, как в детстве, в кресле перед очагом. Сейчас придёт Эмили, разбудит её и назовёт соней. Или придёт Зара. Подумав об этом, Найви заёрзала: видеть Зару ей не хотелось.
Потом она поняла, что лежит на боку, и под ней вовсе не кресло, а нечто упругоеи колкое. «Лапник, — подумалось сквозь сон. — Мы с Айвэном спали на нём, когда ночевали в лесу».
С Айвэном…
И как-то сразу всё вспомнилось.
Она не в аббатстве — она… а где же она?..
Глаза сами собою открылись.
Первым, что увидела Найви, был костёр — он горел на безопасном расстоянии, но всё равно давал тепло. Потом показался муравей: трудяга тащил листок, проползая у её носа. А за костром вроде бы было темно.
Значит, сейчас ночь… или раннее утро… или поздний вечер.
Эта мысль показалась ей столь сложной, что вызвала стон. А в ответ прозвучал голос Айвэна — тревожный и радостный одновременно:
— Найви?.. Ты проснулась?!
Она хотела сказать «да», но получилось мычание. В голове было мутно, во рту противно. Попытка привстать завершилась ничем: Найви замерла на полусогнутых руках, потому что всё вокруг закружилось.
— Нет-нет, быстро не вставай… — Айвэн подскочил к ней и помог сесть. — Как ты себя чувствуешь?
«Я себя ещё не чувствую», — подумала Найви… но вспомнила Тилмирит, и шутить расхотелось.
Магистра Фрэйна больше нет.
Найви закрыла глаза. Зачем она вообще их открывала?..