Но присутствие Айвэна заставило её собрать волю в кулак. После нескольких вздохов ей полегчало, и она смогла прошептать:
— Сколько я была без сознания?..
— Два дня и две ночи, — Айвэн встал сбоку, явно готовясь подхватить её, если она упадёт. — Всё из-за нэрцера: в его слюне был яд.
Ошарашенная Найви открыла рот.
Два дня?.. И всё это время Айвэн с ней возился? Принёс сюда, разводил костёр, чтобы ей было тепло… Наверное, и ожог её лечил…
Мысль про ожог заставила Найви взглянуть на руку, но там было лишь покраснение; от опухоли, напугавшей её за воротами Тилмирита, не осталось и следа.
Найви с облегчением выдохнула.
Два дня и две ночи…
Она совершила в уме нехитрый подсчёт; выходит, сейчас вечер.
Взгляд её упал на камень, где стоял котелок. «Откуда он? — удивилась Найви. — Наш ведь в телеге магистра остался…» Потом она увидела лист лопуха, на котором были ложка, яйца и хлеб. Рядом темнел тряпичный свёрток.
Проследив за её взглядом, Айвэн кивнул на свёрток и пояснил:
— Там лекарство — я взял его в городе, когда ты сознание потеряла. Пришлось в аптечную лавку залезть, — он смущённо кашлянул и добавил: — Меня в Фарнайле этому учили… ну, как первую помощь оказывать.
Ещё толком не проснувшись, Найви вяло повторила:
— Лекарство?..
— Против яда и ожогов, — уточнил Айвэн. — Ласхит и сихран.
Найви открыла было рот… но ни о чём не спросила.
Чему тут удивляться? Он сын верховного толкователя, ученик лучших наставников. О всяких зельях, микстурах и алхимических средствах он знает больше иных лекарей. А уж взять нужное в лавке, пока кругом царит хаос, проще простого… Ясное дело, что это кража, но какой у Айвэна был выбор?
— А еда? — вырвалось у Найви. — Её ты тоже…
— Пришлось, — он вернулся к костру. — В городе суета, многие дома пустовали… Знаю, это называется мародёрством.
Найви мотнула головой — мародёрство мародёрству рознь.
Теперь, когда спало головокружение, она смогла по-нормальному оглядеться.
Неподалёку из земли торчал столб с вырезанной на нём волчьей мордой. Рядом был полукруг из больших, наполовину вкопанных в землю камней. На каждом имелся символ; некоторые Найви узнала (солнце, дерево, копьё), другие не говорили ей ни о чём.
— Здесь была деревня тайру, — смекнула она. — До того, как люди заселили эти места.
Айвэн снова угадал её невысказанный вопрос:
— Я хотел унести тебя подальше от тракта, — он покосился на её волосы, и Найви понимающе кивнула, — и случайно забрёл сюда. Ну и решил, что тут безопасней всего.
Найви опять кивнула: люди страшатся таких мест — в основном, из-за историй про оживших берсерков. И пусть даже берсерка тут нет, заброшенная деревня зверолюдей — идеальное место, чтобы спрятаться: каждый, кто о ней знает (а о ней наверняка знает большинство жителей Тилмирита), обойдёт её за милю.
Тут Найви заметила валявшиеся рядом листья:
— Лархус тёмностебельчатый, — вспомнила она, — я сама такой собирала… Его прикладывают к ранам, чтобы вывести гной…
Айвэн притворился, что занят костром.
В памяти Найви что-то всплыло: она уже приходила в себя, но ненадолго. Это было два-три раза; её поили чем-то горьким и привязывали что-то к ожогу. А она, дура, брыкалась.
— Я помню, как ты давал мне лекарство, — прошептала Найви, — и прикладывал листья к моей руке…
Она потрясённо уставилась на Айвэна: вполне возможно, он спас ей жизнь.
— Подумаешь, подвиг… — смутился Айвэн и неуклюже сострил — видимо, от неловкости: — Ты же не зверь, которых опасно лечить.
Найви невольно улыбнулась.
— Пить хочешь? — спросил Айвэн.
— Очень…
Он дал ей остывший котелок. Наверное, у Найви было обезвоживание, потому что пила она так жадно, что Айвэн испугался:
— Только не всё сразу!
Она с трудом остановилась. Потом через силу съела хлеб (не ела бы, если бы Айвэн не настоял) и ещё попила.
Ей стало лучше, и теперь она видела, как Айвэн отощал, — а ведь он и до этого был худой. Можно было лишь гадать, чего стоили ему эти два дня.
Найви встала, хотя ноги слушались плохо:
— Давай теперь я за костром послежу. А ты поспи.
Она прошла мимо столба, откуда скалился волк. «Тотем, — вспомнилось ей. — Видимо, здешние тайру считали волка прародителем рода».
И сразу накатила горечь: про тотемы, как и про всё на свете, ей рассказывал магистр Фрэйн.
А ведь всё из-за неё!.. Скольких бед не было бы, не выйди она к ловчим на той злополучной ярмарке! Айвэн жил бы на утонувшие в Серпе деньги отца; ну да, их встреча на тракте, где он спросил про ближайший город, стала бы первой и последней, но зато он не подвергся бы опасности из-за глупой девчонки, думавшей лишь о себе. А это значит, что они не пошли бы к магистру, и тот перед атакой нэрцеров не задержался бы в Тилмирите… Теперь-то Найви понимала, что их с Айвэном визит отнял драгоценные минуты; магистр не погиб бы, если бы они к нему не пришли.