Отли изумлённо замер: он сразу смекнул, что рукой смотрителя управляют… А тот не понимал, что делает.
Закончив писать, лорд Грэм вздрогнул и с удивлением глянул на сук в своей правой руке. Затем перевёл взор на слова, которые сам же и написал.
В пыли под дубом было вот что: «Идите на юг. Взойдите на холм и спуститесь с другой стороны. На ночь устройте там привал».
Но самыми странными были последние строки: «Вам не придётся идти в Нардор — вы спрячетесь в другом месте; за холмом вас ждёт встреча, которая изменит ваши планы. Ждите сигнала с неба».
— Ничего себе… — выдохнул Отли. — Это колдовство, да?..
Лорд Грэм рассеянно кивнул и ещё дважды прочёл написанное.
«Идите на юг. Взойдите на холм и спуститесь с другой стороны. На ночь устройте там привал».
Но зачем им идти на юг?..
«Вам не придётся идти в Нардор — вы спрячетесь в другом месте; за холмом вас ждёт встреча, которая изменит ваши планы. Ждите сигнала с неба».
Какая встреча, какой сигнал?.. И почему с неба?..
Смотритель не понимал ровным счётом ничего.
Всё это время они шли на юго-восток. Если сейчас изменить направление, то получится крюк… хотя это в том случае, если они пойдут в Нардор, — а загадочные строки как раз утверждают, что в Нардор они не пойдут.
Пока смотритель размышлял, Отли приблизился и тоже прочитал текст.
— Вы спросили совета у местных духов? — восхитился принц.
— Не у духов, — лорд Грэм поднял руку с татуировкой: — У него.
Отли завороженно кивнул. Прежде он не видел, как используют магию.
— И что вы будете делать — послушаетесь?
Смотритель молчал. Он и сам ещё не знал, как поступит.
Отли будто прочёл его мысли:
— Если вы теперь не знаете, как быть, то зачем было спрашивать совета?
Лорд Грэм мрачно усмехнулся:
— Если честно, я не думал, что совет будет таким… туманным.
— Магия — это загадка, — с умным видом изрёк Отли. — Так наставник Гранс говорит.
«Наставник Гранс, которого я выбрал сам, — подумал смотритель. — Как и всех остальных».
Принц вдруг извлёк из кармана монету:
— Если сомневаетесь, мы можем её подкинуть.
Лорд Грэм невольно улыбнулся. Протянув ему монету, Отли добавил:
— Она мне от мамы досталась: служанка сказала, что мама всегда носила её с собой — это был талисман. А теперь её ношу я.
У смотрителя защемило сердце: он запоздало узнал монету. Асселина и впрямь носила её с собой, а он всё допытывался, откуда эта монета взялась. Она отшучивалась — мол, у каждой женщины есть тайна — и всё обещала, что однажды эту тайну откроет.
Но не открыла… Не успела открыть.
— Ну так что, — не унимался Отли, — подкидываем?
— Почему бы и нет? — бормотнул лорд Грэм; он посоветовался с Уроборосом, а теперь посоветуется с Асселиной. — Подкидывайте, ваше высочество!
— Если решка, идём на юго-восток, — сказал Отли, — а если орёл…
— То мы сделаем всё так, как написано здесь, — смотритель кивнул на строки.
Подкинув монету, принц ловко поймал её и, вытянув кулак, разжал пальцы.
Лорд Грэм усмехнулся: Уроборос с Асселиной сошлись во мнениях.
— Похоже, ваше высочество, нам придётся одолеть холм, — сказал смотритель.
Вечером того же дня, когда лорд Грэм с Отли, спустившись с холма, устроили привал, Найви с Айвэном сделали то же самое; их теперь разделяло всего полмили, и за это следовало благодарить Уробороса… или змею, случайно оказавшуюся на камне.
А тем временем над лесом летал нэрцер.
Висевший на нём всадник был мёртв — его ещё три дня назад убила стрела; обороняя Тилмирит, стражники выпустили дюжины стрел, но лишь эта попала в цель. И теперь она торчала из груди мертвеца, болтавшегося на ремнях: перед вылетом всадник пристегнулся к седлу, чем обрёк свои останки на посмертный полёт.
Разумеется, нэрцер не вернулся в Фарнайл — он не знал туда дороги. Вместо этого он облетал окрестности, высматривая добычу. Костры рядом с Тилмиритом его пугали, и поэтому он не нападал на людей, но зато лесной живности повезло меньше. Замечая в лесу зверя — к слову, нэрцер предпочитал кабанов, — он дожидался, пока тот окажется на лугу, а затем, словно коршун, хватал добычу. Нэрцер брал её когтями, набирал высоту — и отпускал, чтобы животное сломало лапы: пожирать жертву куда легче, когда у той не осталось ни одной здоровой конечности.