Но сегодняшняя охота не задалась: будто чуя опасность, зверьё затаилось. Нескольких дней (а точнее, ночей, поскольку нэрцер днём спал, а охотился ночью) было достаточно, чтобы понять: в небе над лесом кружит Смерть. Лишь к утру, перед рассветом, нэрцер что-то заметил, — но не в лесу, а в облаках: вдалеке над холмами парил кто-то огромный и наверняка вкусный.
Нэрцер на свою беду устремился туда.
III
Найви проснулась от вопля.
Скрипучий и пронзительный, он прозвучал на весь лес и продолжал раздаваться, когда она резко села. Ни живая ни мёртвая, Найви открыла рот и лишь чудом не завизжала сама.
Потом вопль перешёл в треск, будто где-то ломались деревья.
Разумеется, Айвэн тоже проснулся и теперь сидел, озираясь, по ту сторону от погасшего костра. Найви взглянула на него в панике:
— Что это такое?!
Его «тсс!..» заставило её замолчать. Она замерла, не чувствуя в груди сердца — наверное, оно сбежало в аббатство.
Треск продолжался, но уже не столь громкий. С ним слился другой звук (Найви узнала крик оленя), вспорхнули птицы…
И всё смолкло.
Она сглотнула; может, это было какое-то животное?.. Но что за зверь мог так кричать?!
Тут до Найви дошло, что уже утро — кругом была синеватая мгла. Она вглядывалась в сосны, но видела лишь туман: лёгкой дымкой тот полз над верещатником, выплывая из леса.
Айвэн встал, ёжась от холода — ночь выдалась прохладной. Найви даже хотела чихнуть, но сдержалась.
— Звук шёл оттуда, — Айвэн указал рукой. — Я пойду посмотрю.
— Спятил?!.. — прошипела Найви. — Давай просто уйдём отсюда подальше!
Мгновение поколебавшись, Айвэн возразил:
— Йортэ как раз в той стороне — нам в любом случае придётся туда идти. Лучше узнать всё сразу… Если хочешь, оставайся.
— Конечно, хочу! — зло бросила Найви и встала на предательски дрожащие ноги.
Вопреки сказанному, она поплелась за Айвэном.
Они углубились в лес, ступая как можно тише. Ночной мрак ещё не растаял, и Найви едва видела, куда идёт. Хруст веток под ногами заставлял её вздрагивать; казалось, что хрустят не ветки, а кости.
Через какое-то время их путь пересекла полоса сломанных кустов. Пойдя вдоль неё, они вышли на поляну, где Найви в который раз вздрогнула: по примятой траве тянулся тёмный след.
Её собственный голос показался ей чужим:
— Это кровь?
— Кажется, да… — тихо отозвался Айвэн.
Потом они увидели два сломанных дерева (совсем тонкие и росшие рядом), на одном из которых что-то темнело.
— Смотри!.. — прошептала Найви.
Они приблизились, и из её живота поднялся ком — на ветках висело оторванное крыло нэрцера. Оно было сломано, и перепонка легла на ветви, как полог палатки — на жерди.
Найви порадовалась, что в желудке почти пусто (из припасов остались лишь хлеб и вода); в противном случае её бы вырвало.
Айвэн вгляделся в туман, и она поняла, о чём он думает: с неба почему-то упал нэрцер, и теперь этот нэрцер где-то здесь… не мог же он взлететь без крыла?
— Надо уходить, — прошептала Найви. — Айвэн, не глупи!..
— Постой… — он залез на покрытый лишайниками камень. — Кажется, я что-то вижу.
«И я вижу! — чуть не вспылила Найви. — Вижу упёртого болвана, который спешит на тот свет!»
Но тут она заметила нечто тёмное, в тумане похожее на валун. Это «нечто» неподвижно лежало у кромки леса, а на нём висел силуэт, пугающе смахивавший на человеческий.
— Нэрцер и всадник, — тихо бросил Айвэн. — По-моему, оба мертвы.
Он спрыгнул с камня.
— Ты же не собираешься… — Найви не договорила — Айвэн уже шёл по кровавому следу:
— Возможно, мы найдём провизию или оружие. Всё равно кто-нибудь из тилмиритцев сюда забредёт: если их не возьмём мы, то возьмёт кто-то другой.
Найви покоробило; раньше она и мысли не допустила бы, что станет обыскивать труп… Впрочем, раньше она просыпалась в келье под звон колокола, а не в лесу под вопль чудовища, упавшего с неба.
Они пошли медленней, готовые в любой миг броситься назад. Лежащий на брюхе нэрцер постепенно проступал из тумана: уцелевшее крыло, блестящий хребет, узловатая лапа с когтями-крючьями (она распласталась в траве, и было ясно, что лапа сломана). Поскольку шея была вывернута, Найви с Айвэном увидели морду, хоть и шли к нэрцеру сзади: взгляд чудовища потух, глаза подёрнулись мутной плёнкой. Пристёгнутый к седлу всадник висел головой вниз, так что парик, наполовину сползший с головы, разметало по вереску.