— Мне кажется, он мёртв уже давно, — сказал Айвэн.
Было ясно, с чего он так решил: из груди всадника торчала стрела, наверное, настигшая его над Тилмиритом. А вот почему упал нэрцер, было загадкой.
Но и это прояснилось, стоило им обойти монстра: на его шее была рваная рана.
— На него кто-то напал, — смекнул Айвэн, явно не представляя, кто мог на это отважиться.
— Стаеед… — прошептала Найви почти забытое слово — из тех, что слышала ещё на летающих островах. — Мне папа про них рассказывал: они такие огромные, что их не берут даже стрелы.
— Кажется, я что-то такое читал, — Айвэн с трепетом оглядывал рану на шее нэрцера. — В библиотеке Фарнайла есть книга про редких зверей… Но там говорится, что почти все стаееды вымерли…
— Вот именно, что почти, — фыркнула Найви. — Папа сам однажды видел такую зверюгу. Поверь мне, их ещё осталось предостаточно.
Айвэн не спорил; следы зубов у него перед глазами были убедительней любых книг.
Он снял меч со спины всадника — точнее, отстегнул ремень. Покончив с этим, вынул меч из ножен и рассмотрел. Для подростка оружие было великовато, и Айвэн вряд ли не смог бы носить его на поясе, а вот за спиной — легко.
— Сниму его, когда мы подойдём к Йортэ, — сказал Айвэн, перетягивая ремень через плечо.
Найви кивнула: юнец с мечом насторожит стражников, но пока они в лесу, лучше быть при оружии. Пересилив себя, она сняла с мертвеца пояс с кинжалом:
— А это будет у меня.
Страх покинул её — осталась лишь злость; каким опытам нужно подвергать зверокрылов, чтобы сотворить такое?!
На глаза Найви попался обрывок ткани на когте нэрцера. Лоскут пропитался кровью, которая ещё не засохла. Скорее всего, кровь принадлежала животному (Найви вспомнила крик оленя — возможно, нэрцер задел его при падении), но ткань-то была с чьей-то куртки… С одежды кого-то из тилмиритцев, убитых чудовищем три дня назад.
Найви вдруг осознала, что у неё сжаты кулаки, а ногти впиваются в ладони.
Наклонившись, она сорвала с лжеайрина парик и отбросила прочь.
Айвэн наблюдал за этим молча. Он понимал, почему Найви это сделала.
Как и Найви, смотритель проснулся от вопля.
Рука сама вырвала нож из поясных ножен (меч остался в теле берсерка, да и не сбежал бы он с мечом из столицы — какой бондарь с оружием разгуливает?). Взгляд смотрителя заметался по сторонам.
Какое-то время вопль ещё звучал, потом сменился треском, а потом всё стихло.
Лорд Грэм вскочил. Крик он узнал — лишь одно существо могло так вопить.
Ему тут же вспомнились выведенные в пыли строки: «…за холмом вас ждёт встреча, которая изменит ваши планы. Ждите сигнала с неба».
Выходит, этот жуткий крик — и есть тот сигнал?..
«Или я принимаю желаемое за действительное», — подумал лорд Грэм.
Его взгляд упал на Отли, но тот спал как убитый. Сумрак смазал черты сына, и смотритель на миг увидел в них Асселину.
Он несколько секунд колебался. Оставлять спящего Отли одного посреди леса было безумием, но не тащить же его к нэрцеру? А кричал именно нэрцер — в этом не было сомнений. Конечно, можно проигнорировать крик… притвориться, что тот не звучал. Но лорд Грэм чувствовал, что это было бы ошибкой; он уже начинал верить, что Уроборос дал дельный совет.
Решив не будить Отли (а то как бы тот за ним не пошёл), он направился туда, откуда донёсся крик.
Всматриваясь в полумрак, смотритель лихорадочно думал.
Скорее всего, кричал один из нэрцеров, напавших на Тилмирит: наверное, он остался без всадника и не вернулся в Фарнайл. Треск означал падение — значит, нэрцер был ранен… Почти наверняка он уже мёртв.
Но предполагать надо худшее — и вести себя так, словно тварь ещё жива… До тех пор, пока не увидишь её труп.
Смотритель двигался бесшумно, с проворством хищника огибая тонущие в тумане сосны. Туман — это хорошо… Это его союзник… И даже с ветром (пусть и слабым) ему повезло — лорд Грэм шёл с подветренной стороны.
Пригибаясь, он взошёл на пригорок и спустился в низкие заросли. Разлапистый папоротник доставал ему до бедра; эти листья шуршали при каждом шаге, но обходить их смотритель не стал: он хотел как можно скорее вернуться к сыну.
Через несколько минут (и несколько сотен ярдов) лорд Грэм услышал голоса и замер. Один голос девичий, другой грубее, но не взрослый… скорее, мальчишеский, едва начавший ломаться. Впереди были двое подростков — или как минимум двое.
Смотрителя это озадачило.
Он вновь двинулся вперёд и шёл до тех пор, пока не показалась открытая местность. Голоса уже звучали отчётливо, различались слова. «Сниму его, когда мы подойдём к Йортэ», — сказал мальчишка. «А это будет у меня», — ответила его спутница.