— Ах, значит, сэр Пират!
Теперь по крайней мере стало понятно, почему этот мохнатый негодник прятался. Он всегда делал, когда набедокурит.
— Говор-р-ри, где Р-р-рогнеда?
— Я не знаю, — Ди развела руками. — Я ещё не придумала продолжение.
Ральф моргнул чёрными бусинами глаз, перелетел с дивана на компьютерный стол, ткнул мощным клювом в клавишу пробела, и потухший экран проснулся.
— Тогда пр-р-рошу, садись и пиши.
— Да что писать-то?
Ворон глянул на неё так, что задавать вопросы сразу расхотелось.
— Ладно-ладно, сейчас только кофе налью.
Ди метнулась на кухню, вернулась с кружкой, села в кресло и открыла файл.
Мысли прыгали с одного на другое, сосредоточиться никак не получалось. За окном громыхало, капли стучали по стеклу, отвлекая. Ещё этот ворон через плечо смотрит, чтоб его!
Она стукнула кружкой по столу и зарылась пальцами в длинные русые волосы. Где же вдохновение, когда оно так нужно?
Ральф взял в клюв ложечку и размешал сахар в кофе. Ишь ты, заботливый.
— Ты только не пр-р-ридумывай ничего, — лапой он придвинул кружку поближе к Ди. — Пр-р-росто пиши, как пишется. Всё, что на ум взбр-р-редёт.
Ну ладно, пернатый, ты сам напросился.
Ди застучала по клавиатуре. На белом листе появилось: "Кир — дурак". Конечно, это не имело никакого отношения к истории, но ворон не возражал, а Ди уже несло.
"Нечуткий болван. Ограниченный тип. Упрямый осёл!"
Всё ещё нет возражений? Отлично.
"Чтоб ему пусто было! Хоть бы ногу подвернул в своём парке, спортсмен недоделанный. Хоть бы под ливень попал. Пускай промокнет там до нитки"...
Её воображение было уже не остановить.
Сперва Кир пытался укрыться под елью, но вскоре понял, что это бесполезно — проклятый ливень находил его всюду. Подвергнутая нога ныла, футболка прилипла к спине, в кроссовках хлюпало, телефон промок и отказывался включаться. Деревья угрожающе скрипели от ветра, а до метро было бежать минут двадцать, не меньше. Зато дом Ди находился в пяти минутах ходьбы, вот только они на прошлой неделе разругались вконец, и Кир уже который день проклинал себя за слишком длинный язык. Конечно, Ди часто витала в облаках, забывала важные дела и не держала обещания, но, признаться, он тоже был хорош…
Кир хотел помириться, даже звонил, но она не брала трубку, а сообщения в соцсетях так и остались непрочитанными.
Он вздохнул и собрался было выскочить по струи дождя, как вдруг заметил в кустах по соседству какое-то копошение. Кир шагнул ближе, наклонился и раздвинул мокрые ветки... в опасной близости от его пальцев щёлкнул мощный клюв. От неожиданности он отдёрнул руку:
— Ох ты ж!
Большая чёрная птица смотрела на него с неприязнью и явно примеривалась, куда бы ещё цапнуть.
— Ну и сиди тут, — буркнул Кир.
Он хотел встать и уйти, но что-то его удержало. Кир присмотрелся: это был не слёток, а взрослый… грач? Ворон? Кто их разберёт, этих чернопёрых! Птица барахталась, пытаясь выбраться из зарослей белоягодника, но не могла: прочные ветки сплелись в подобие ловушки.
"Сдохнет ведь, если не вытащить", — подумал Кир. — "А сунешься — палец оттяпает".
Он стащил мокрую футболку и обернул ею ладонь. Птица с подозрением смотрела на его приготовления.
— Цып-цып-цып, — он протянул руку. — Да не рыпайся ты, дурёха, я же помочь хочу.
Он ждал, что птица будет метаться или попытается клюнуть, но та вдруг успокоилась. Понимает, что ли? Говорят, вороны бывают умные…
Осторожно обламывая веточки, Кир расчистил путь.
— Ну, скатертью дорога!
Вроде, ничто больше не мешало, но птица почему-то не улетала, продолжая сверлить его внимательным взглядом. Может, больная? С крыльями на первый взгляд было все в порядке, но Кир не очень-то в этом разбирался.
Он подсунул руку под теплую тушку (птичье сердце билось часто-часто) и получил предупредительный удар клювом.
— Лапа болит? Не поверишь, у меня тоже.
Ему показалось, что птица кивнула. Привидится же!
Кир размотал футболку, расстелил её на земле и осторожно подтолкнул пернатого нетотёпу.
— Залезай. Пойдём, покажем тебя доктору.
Он очень кстати вспомнил, что мать у Ди работала ветеринаром. Вот и появился повод заглянуть в гости.
Кир поднял с земли свою беспокойную ношу (ого-го, тяжёленькая птичка!) и, прихрамывая, зашагал в сторону дома бывшей.