«Это не слишком-то поможет Иное», – подумал Рэп. Он повернулся к Хононину.
– Я попытаюсь помочь тебе спасти шею, парень, – ответил старик, – пусть даже ты взял моих лошадей, но я не буду вмешиваться в политику. Слишком опасно в моем возрасте.
Неужели никто не был верен Иное?
– Можете ли вы теперь говорить, молодой человек? – спросила Юнонини.
– Да, мать. Это долгая история. Вы знали человека по имени Андор?
– Прекрасный человек! – кивнула она.
– Нет! Я тоже сначала так думал и доверял ему, когда он предложил отправиться вдвоем, чтобы предупредить Иное…
– Подождите-ка! Вы пошли только вдвоем?
Рэп кивнул, удивленный. Она посмотрела на старика.
– Я же говорил, что исчезли только две постели, – сказал он. – И палатка была мала для троих.
– Троих? – переспросил Рэп.
– Доктор Сагорн, – пояснила Юнонини. – Он тоже уехал. Это не имело значения, поскольку он обучил сиделок, как давать королю сердечные капели, но мы думали, что он уехал с вами.
Сагорн тоже? Ну конечно! Как и Дарад.
Рэп отодвинул остатки еды и начал рассказывать. Его больше не перебивали. В углу методично жевал Маленький Цыпленок, подозрительно посматривая на них, но рассказ был долгий, и пока Рэп дошел до конца, даже гоблин успел насытиться.
Конюх и священница посмотрели друг на друга. Хононин кивнул.
– Да, я верю ему. Он хороший парень. И всегда был.
Старуха неохотно кивнула и секунду изучала свои ногти. Затем встала и начала ходить взад-вперед по маленькой комнатке, сцепив руки за спиной. Это было странно неженственно, и походка ее была какой-то дергающейся, неуклюжей, возможно, из-за коротких ножек. Мать Юнонини не казалась высокой теперь, когда не сидела в кресле. Наконец она, по-видимому, пришла к какому-то решению и вернулась на свое место.
– Ладно! – сказала она. – Старший конюх поддерживает вас, мастер Рэп, а это существенно. Но я думала также о том, что было бы угодно Богам. Все знают, что мне и Иносолан явились Боги. Они дали ей указания, и мне теперь кажется, что это касалось вас.
Рэп постарался вспомнить, что рассказывала ему Инос о Богах и Их словах, но это было так давно, что воспоминания оказались довольно расплывчаты. Он уже хотел спросить, но Юнонини опередила его.
– Я приму ваш рассказ, – торжественно провозгласила она. – Здесь явно замешано волшебство, и вы, должно быть, правы – кто-то охотится за королевским словом силы. Ино-солан окажется в большой опасности, когда узнает его. Она может и не успеть, как вы знаете. Король сейчас редко приходит в сознание. Но вы действительно считаете, что Андор и этот Дарад – один и тот же человек?
– И Сагорн! И Джалон, менестрель, тоже! – Рэп объяснил, как Сагорн появился во дворце прошлым летом, не проходя через ворота, и как он вернулся осенью практически одновременно с Андором, в ночь снежного бурана, когда Рэп впервые при всех проявил свои способности.
Джалон говорил о Дараде. Андор знал и Джалона, и Сагорна. Но все это казалось невероятным даже самому Рэпу. Он встречал Сагорна. Обедал с менестрелем. Ни один из них не был Андором, а тем более Дарадом. Мечтательный Джалон был так же несочетаем с диким Дарадом, как вода с огнем. Здесь было что-то большее, чем просто видоизменение. Если Джалон мог по своему желанию превратиться в Дарада, как это сделал Андор, почему он не сделал этого, когда был с Рэпом среди холмов? Уж Дарад бы не задумался использовать все возможные средства, чтобы вытянуть из Рэпа слово. И почему Андор не сделал этого в один из многих вечеров, проведенных с Рэпом на его чердаке?
Внезапно Хононин щелкнул пальцами.
– Ключи! Ты говоришь, что Андор взял их у меня? Но в тот день я его вообще не видел.
– Что же с ними случилось? – спросил Рэп. Конюх мрачно скривился.
– Не знаю. Я нашел их на полу конюшни. Думал, что сам обронил. Я был уверен, что они висели у меня на поясе, как всегда. Андор не мог этого сделать. И Сагорн не мог.
– Так, значит, он может принимать другие обличья? – заговорила Юнонини. – Это плохо. И все-таки он не может быть волшебником. Для волшебника у него слишком много трудностей.
– А как насчет этой армии? – спросил Рэп. – Я не знаю, почему Инос идет сюда с армией, но их нужно остановить.
Мать Юнонини покачала головой.
– Вполне возможно, что у Иносолан нет выбора. Нет его и у нас. Сержант Тосолин и его люди не могут сражаться с двумя тысячами.
– Впустить их в город? – На лице Хононина отразилось отвращение.