– Стой! – воскликнули одновременно Рэп и мать Юнонини.
Но Маленький Цыпленок продолжал медленно красться на цыпочках. Окно опять осветилось, но теперь свет был другим – более теплым и беспокойным. Он напоминал свет костра. Костер за окном башни, возвышавшейся на семь этажей над замком, стоящим в свою очередь на вершине горы?
– Стой! – потребовал Рэп. Он осторожно положил узел на пол – там были ужин и посуда, которая могла загреметь, – и поспешил к гоблину.
Свет опять изменился. Когда Рэп настиг Маленького Цыпленка и схватил его за плечо, окно сияло, так что больно было смотреть. Оно стало точно выложенным драгоценными камнями: рубинами, изумрудами, сапфирами, бриллиантами. Теперь и картины на стекле менялись быстрее, мелькая в боковом зрении. Смотреть на окно пристально оказалось невозможно из-за необычайной яркости.
Рэп потянул гоблина за рукав, и тот послушался. Они отошли, и сияние погасло, так что опять стал заметен свет лампы. Глаза Рэпа болели.
Мать Юнонини, которая молилась, неловко поднялась с колен. Ее лицо было бледным и искаженным.
– Волшебство! – воскликнула она. – Волшебное окно!
– Что оно может делать? – спросил Рэп, все еще крепко держа гоблина.
– Не знаю! Я же не волшебница! Но думаю, что вам стоит держаться от него подальше.
Все остальные секреты Иниссо исчезли со временем, но этот был встроен в стены замка и сохранился в течение веков. Не из-за этого ли таинственный доктор Сагорн поднялся сюда с королем?
– Да уж, это точно! Отойди! – сказал Рэп гоблину. Маленький Цыпленок кивнул.
– Плохо! – подтвердил он и повернулся спиной к непонятному окну.
– Вы все еще хотите остаться здесь? – спросила мать Юннонини. Рэп кивнул.
– Это самое безопасное место. И я могу пользоваться ясновидением.
Для этого ему придется торчать на лестнице, ниже уровня пола комнаты, но ей не обязательно знать об этом.
– Да, но что вы можете сделать? – Старуха задавала этот вопрос уже много раз.
Рэп ответил так же, как и раньше:
– Я не знаю. Но так или иначе, я должен предупредить Иное, что Андор не тот, кем кажется.
Она подошла ближе и подняла фонарь к его лицу.
– Это ради нее или ради себя?
– Ради нее, конечно!
Она все продолжала пристально глядеть на него.
– Если люди захотят иметь короля, а не королеву, то они вряд ли согласятся считать королем помощника управляющего.
Рэп сжал кулаки.
– А я и не говорил, что они согласятся!
– Вы думаете, что сможете услышать то, что король скажет Иносолан?
Бешенство захлестнуло Рэпа, и его изменившееся лицо было, по-видимому, достаточно красноречивым ответом. Юнонини опустила фонарь.
– Конечно нет! Я прошу прощения, мастер Рэп. Это бьшо недостойное предположение. – Она завернулась в свой плащ. – Я должна идти. Вам, наверное, лучше спуститься и придвинуть туалетный столик.
Рэп кивнул.
– И закроем за ним дверь.
– Да, – согласилась мать Юнонини, – но помните, что она скрипит. Я приду следующей ночью, если смогу, и принесу немного масла, чтобы ее смазать. – Она передернула плечами. – Я, должно быть, сошла с ума! Надеюсь, что правильно поняла слова Бога и что это был Бог, стоящий на стороне Добра. Станьте на колени, я благословлю вас. Хотелось бы мне, чтобы и меня кто-нибудь благословил этой ночью.
Часть девятая
Обретённая верность
1
Худшим моментом всего этого ужасного дня была для Инос встреча с отцом. Вместо сильного, жизнерадостного человека, которого она помнила, принцесса увидела жалкого, изможденного старика. В сравнении с этим даже последовавшие убийства, колдовство, пережитый ею ужас не казались столь страшными. Даже весть о его смерти, поскольку смерть была для него избавлением.
От этого утра она сохранила лишь отрывочные воспоминания. Она покидала Краснегар летом, сидя в карете с отцом и тетушкой Кэйд, и толпа приветствовала их более или менее искренне. Вернулась же она в непогожее утро, когда шел снег, верхом, с Андором с одной стороны и с отвратительным проконсулом Игинги с другой. Теперь жители города бросали на них косые взгляды или выглядывали из окон, на лицах отражался гнев при виде захватчиков, запрудивших улицы Краснегара.