Далее он был награжден пристальным взглядом.
– Большие Уши, что у тебя на сердце? Рэп знал ответ и гадал, скажет ли Маленький Цыпленок правду. Он ответил на языке гоблинов:
– Убить Плоского Носа. Причинить ему много боли.
На этот раз осмотр продолжался еще дольше. Вдруг малышка вскрикнула и протянула к гоблину обе руки. Рэп с тревогой увидел, что ее блестящие черные глаза наполнились слезами, на гладких щеках заискрились струйки.
– Ты знаешь! – Она потянула гоблина за руки. Недоумевая, Маленький Цыпленок опустился на колени. Девочка приподнялась на цыпочки, обняла его и поцеловала в щеку.
Рэп и Тинал обменялись взглядами удивления и насмешки, Тинал закатил глаза, но, прежде чем кто-нибудь из них отпустил шутливое замечание, Маленький Цыпленок вскрикнул и вцепился в обмякшую маленькую фигурку.
Он бережно уложил ее на землю. Рэп бросился на колени, но сразу и без сомнений понял: девочка мертва.
Она умерла мгновенно.
Фавн и гоблин с ужасе переглянулись.
– Это не я! – запротестовал Маленький Цыпленок. Он поднялся на ноги и отступил, бледный, как никогда, с яркими пятнами на скулах. – Я ее не трогал!
– Да, ты не трогал. Я видел это.
Тинал испустил сдавленный крик и исчез. Узел развязался, и набедренная повязка соскользнула на землю, оставив Са-горна обнаженным – и парализованным ужасом. Он уставился на труп феери. Краска отхлынула от и без того бледных щек джотунна, они стали почти белыми – как пряди волос, прилипшие к его лицу еще во время дождя вчера ночью.
– Он не прикасался к ней! – произнес Рэп. – Она сама обняла его, а он ничего не делал! Он даже заложил руки за спину, вот так.
Сагорн облизнул тонкие губы.
– Я, то есть Тинал… тоже это видел… – Старик был ошеломлен не меньше Рэпа.
– Ну так что же? – воскликнул Рэп. – Ведь вы великий ученый! Объясните это, доктор Сагорн, почему ребенок умер? Что мы натворили?
– Понятия не имею. – Сагорн взглянул на Рэпа в откровенном замешательстве. – Никакие известные мне случаи истощения, внезапного удара, травмы… – Он склонился и потрогал пульс на худенькой шейке, а потом закрыл пальцами черные глаза, которые казались невообразимо громадными. Он с трудом поднялся, казалось, впервые заметил свою наготу и поспешил взять набедренную повязку. – Никогда не встречал ничего подобного, – пробормотал он. – Не представляю себе, что может вызвать такую внезапную смерть. Должно быть, вмешательство магических сил… – Он затаил дыхание.
– Ну, и что же?
Старик воззрился на Рэпа с ужасом, исказившим его черты.
– Ничего!
Но здесь что-то было не так.
Сагорн исчез – растворился, вызвав вместо себя Тинала. Взревев, Рэп переступил через погибшую девчушку и схватил импа за плечи.
– Что он вспомнил?
– Рэп, не смей!
Но Рэп едва сдерживался. Ему хотелось встряхнуть Тинала, как пыльную конскую попону.
– О чем подумал Сагорн, почему так быстро исчез? Он что-то вспомнил, верно?
– Не знаю.
– Думай, Тинал! Вспоминай!
– Рэп, мне больно… Он думал о книге, которую читал…
– И что в ней говорилось?
– Не помню! Не знаю! Это было много лет назад, в имперской библиотеке. Просто книга, Рэп, кажется, о Феерии…
Он лгал – в этом Рэп не сомневался. Но запугивать Тинала было все равно что совершать самоубийство, вызывая Дарада. Требовать, чтобы вернулся Сагорн, было бессмысленно: он исчез именно потому, что боялся расспросов. Сделав над собой усилие, Рэп выпустил импа и повернулся к гоблину, безобразное лицо которого хранило странное недоуменное выражение.
– Она что-то сказала тебе, правда? Она прошептала что-то тебе на ухо. Что это было? Гоблин надулся.
– Не знаю.
– Лжешь, падаль!
Глаза Маленького Цыпленка угрожающе блеснули.
– Она говорила на чужом языке – не на импском, не на гоблинском. Я ничего не понял.
Он тоже лгал. В отчаянии Рэп уставился на душные джунгли и жалкую горстку хижин, лишившихся последнего из злосчастных обитателей. Желая скрыть от остальных слезы, он пробормотал что-то и пошел прочь.
Он плакал не сдерживаясь.
Здесь крылась какая-то тайна, которую он не мог постичь. В конце концов, он всего лишь туповатый конюх, в лучшем случае – помощник управляющего имением, заброшенный далеко от дома, оставшийся без помощи и без надежды. Теперь Инос казалась ему еще более далекой, а сам он – еще более жалким. Даже двоим своим спутникам он не мог доверять.
Это он стал причиной смерти невинного ребенка. Его невежество убило девочку.