– Может случиться, что истребят вас.
– Если я проиграю, противник будет вправе это сделать. Но крестьяне выиграют в любом случае. Кроме того, на базарах уже давно сплетничают о том, что Империя готовит поход на Зарк. Значит, моя война может подождать.
Он остановился и спрыгнул с седла. Инос спешилась гораздо медленнее.
Они оказались в дальнем конце мыса, где вода простиралась с трех сторон. На севере лодчонки скользили к гавани, подгоняемые вечерним бризом. На востоке из-за моря всходила полная луна. С запада раскинулись искрящиеся воды залива, а за ними город Араккаран, уже затопленный тенями, террасами взбирался по склонам холмов. На высоком плато купола и башни дворца темнели на фоне неба и зазубренных пустынных хребтов.
На мгновение эта красота лишила Инос дара речи, но наконец она выговорила:
– О Азак, это великолепно!
– Подождите до рассвета. Тогда вы увидите мой город во всей красе.
– Где же мы…
Азак указал на шелковые шатры на берегу, обращенному к заливу. У полуразрушенного старого причала из лодки высаживались люди, на песке уже потрескивал и дымил костер, а на вертеле жарилась козья туша. Все вокруг было устроено продуманно и тщательно – вероятно, вплоть до полной луны.
– Шатер поменьше – ваш, Инос. – Глаза Азака блеснули насмешкой. – Зана позаботится о вас.
– Зана здесь?
Он грубо фыркнул.
– Вам незачем беспокоиться о насилии.
– Я и не…
– За последний час вы становились все бледнее и бледнее.
– Должно быть, моя бледность представляла приятный контраст с вашим красным лицом!
Он раскатисто захохотал, и Инос поняла, что краснеет и вместе с тем успокаивается. Она устала, чувствовала себя разбитой и грязной и вместе с тем испытывала чудесные ощущения.
– Азак, день выдался восхитительным!
– А вы почти все время злились. Не спорьте. Я же обещал дать вам урок управления королевством.
Он был не намного старше самой Инос, но по сравнению с ним она казалась ребенком. Инос была властительницей по титулу, а не по сути, а Азак – наоборот.
Один из стражников с поклоном принял поводья. Лошадей повели к лагерю, а Инос осталась стоять рядом с Азаком на невысоком холме. Он повернулся к морю.
– Я люблю это место. Жаль, что здесь нет пресной воды.
Смена его настроений уже не в первый раз озадачила Инос, но в целом Азак подобрел с тех пор, как утром покинул дворец. Что это – последствия вежливой беседы с Инос или же освобождение от постоянной угрозы со стороны дядьев и братьев? Инос потянулась, ощущая странное удовлетворение, несмотря на усталость.
– Этот день я не забуду никогда. Я так благодарна вам, Азак! – Инос протянула ему руку, но султан уже зашагал к морю по жесткой траве. Инос последовала за ним.
– Я люблю море, – задумчиво проговорил он. – Оно никогда не сдается. – Он остановился и вгляделся в терпеливые, бездумные волны, одна за другой бегущие к смерти. – Здесь можно неплохо искупаться. Идите, я пришлю Зану с полотенцами.
– А вы когда-нибудь в детстве катались с дюн? Азак ошеломленно уставился на нее.
– Нет, никогда.
– Тогда попробуйте сейчас! Идемте! – Инос подбежала к краю дюны и съехала вниз по затененному склону, сопровождаемая лавиной песка. У побережья в Краснегаре тоже были дюны, но здесь песок так раскалился за день, что чуть не прожег одежду Инос. Птицы, расхаживавшие по берегу, всполошились и полетели над самой водой.
Инос остановилась у подножия дюны, глубоко зарывшись ногами в песок. Через минуту следом за ней съехал Азак. Он остановился чуть ниже и повернулся к Инос с усмешкой, вдруг придавшей ему мальчишеский вид.
– А это и вправду забавно! Пожалуй, я объявлю это занятие исключительной привилегией королевского семейства и буду казнить простолюдинов, которые осмелятся подражать нам!
Инос расхохоталась – такой Азак был гораздо лучше тирана и охотника-фанатика. Если вода здесь такая же горячая, как песок, купание в ней будет блаженством. Азак прав: это чудесное место. Как приятно оказаться в тени!
Азак поднялся на колени. Несмотря на то, что он стоял ниже ее, их глаза оказались на одном уровне – благодаря его гигантскому росту. Инос радовалась тому, что длинный день наконец-то завершился, а она оказалась почти в полном одиночестве. В особенности она была счастлива потому, что покинула дворец. Должно быть, Азак испытывал те же чувства. Здесь ему было незачем бояться затаившегося в засаде лучника или отравленной пищи.