– Почти точно на запад отсюда, у моря Слез. Значит, по другую сторону от Зарка.
– И что же там, в Алакарне?
– Ничего. Оттуда мы поплывем.
– Куда?
– В Кобл, – раздраженно ответил Азак. – Это в Империи. А затем сушей доберемся до Хаба и Четверки.
Это безумие! Три месяца на верблюдах, а затем еще столько же – в пути до Хаба? К тому времени участь Краснегара будет давно решена. Хранители воспримут жалобу Инос как исторический курьез. Возможно, чутье не подвело Кэйд, и Раша, при всех ее недостатках, – единственная надежда. Три месяца!
Но поворачивать назад было уже поздно. Будь Инос одна, она, возможно, сумела бы проскользнуть во дворец и избежать наказания, оправдываясь невинностью и глупостью молодости, но Раша наверняка придумает какую-нибудь ужасную пытку для Азака за попытку обмануть ее, да и шейх может поплатиться за свою помощь.
Бог Безумия!
Кэйд всегда обвиняла ее в упрямстве. К чему же привело ее упрямство на этот раз?
Внезапно Инос заметила, что Азак еле заметно подмигнул ей. Это было так несвойственно ему, что на мгновение Инос решила, что ошиблась. Ну разумеется! Он вновь запутывал следы. Элкарас был еще одним следом, заводящим в тупик, как и осел.
– Пожалуй, это будет любопытное путешествие, – смилостивилась Инос.
Мальчик лет шести с кожей цвета ржавчины подбежал к ним по траве. Широко раскрытыми глазами он взглянул на Азака, игнорировал Инос и упал на колени перед шейхом, склонив голову с шапкой кудрей, пламенеющих, как отполированная медь. Протянув руку, Элкарас любовно потрепал мальчика по кудрям.
– Ну что, надежда моего дома?
Мальчик выпалил ответ на едином дыхании:
– Великий-мой-отец-велел-передать-тебе-что-все-готово!
– Отлично! – Элкарас приподнял локоть, и Азак поспешил помочь ему встать. – Нам пора в путь.
Мальчик пружинисто вскочил и с благоговением уставился на рослого султана.
– Вы и вправду Убийца Львов?
Азак подбоченился и сурово взглянул на него.
– Да.
– Тогда где же ваш меч?
Стремительным, почти неуловимым движением великан схватил мальчика за рубашку и поднял его на вытянутой руке так, что их глаза оказались на одном уровне.
– Кто это посмел допрашивать меня?
– Пустите! – Мальчик перестал извиваться, поняв, что вылетит из просторной рубахи. Его голые ноги болтались в воздухе. Он вцепился в огромную руку, схватившую ее, и усмехнулся. – И долго вы сможете вот так продержать меня?
– Сколько понадобится. Много часов подряд.
– И я, когда вырасту, стану охотиться на львов! И убивать разбойников!
– Вырастешь? Будешь таким же высоким и сильным, как я?
– Еще выше и сильнее! – Но дыхание ребенка стало прерывистым и лицо покраснело.
– Вот таким? – Азак легко подсадил его вверх, на ветку дерева. Мальчик завизжал, а его дед – или, скорее всего, прадед – разразился смехом, спрашивая, что он теперь станет делать.
Инос встала, удивляясь новому, непривычно веселому Азаку. Можно ли доверять человеку, который так легко меняет роли? Насколько можно доверять шейху Элкарасу, незнакомцу, который ни разу не взглянул ей в глаза? Такая скрытность придавала ему вид человека-невидимки.
Неужели ей придется несколько месяцев провести верхом на верблюде? А может, нет? Ей оставалось только надеяться, что Азак и вправду подмигнул ей, что решил запутать след и что у него приготовлен план получше трехмесячного перехода по пустыне. Подняв голову, Инос обнаружила, что Азак усмехается, скрестив руки на груди, а на его лицо падает тень от кефи. Ветер, играющий с ветвями над его головой, отбрасывал яркие, как новенькие монетки, солнечные зайчики на фигуру Азака, в этот момент кажущуюся гораздо крупнее человеческой. Он опасен. Жесток. Безжалостен. И «честен, как джинн». Как она осмелилась довериться ему? Да он бросит ее, как только сочтет обузой, или продаст в рабство!
С ним бессмысленно тягаться.
– Вы передумали, ваше величество? – спросил негромкий голос.
Инос повернулась к старому шейху. Он был полноват, но только по сравнению с Азаком казался низкорослым. В действительности, несмотря на сутулость, он отличался не только дородностью, но и ростом. Впервые Инос увидела его глаза – красные, как петушиный гребень, окруженные мелкими морщинками, но ясные, как у ребенка. И проницательные.
Инос вскинула подбородок.
– Разумеется, нет!
Она поклялась вмешаться в политику, а политические игры требовали риска.