– Вот она! – торжествующе воскликнула Блестящая Вода, отступая в сторону, чтобы все могли видеть.
Они хотят выдать Инос замуж за Маленького Цыпленка!
– Какая прелесть! – заявил Зиниксо. – Нежная и аппетитная! Она будет моей гостьей, пока Четверка не устроит ее брак.
Нет! Нет! Рэп вскочил на ноги, пренебрегая предостерегающим жестом Оотианы, и бросился через комнату к зеркалу.
– Инос! – вскричал он. – Это я, Рэп!
Инос огляделась с озадаченным видом. Зеркало приглушало его голос. Затем, должно быть, она разглядела Рэпа. У нее приоткрылся рот, и Рэп услышал слабый вскрик.
Вцепившись в раму обеими руками, он завопил изо всех сил:
– Инос! Это ловушка! Беги, Инос! Не оставайся с ними!
Ему едва хватило времени заметить еще одну фигуру, вывалившуюся из шатра. Она бросилась прямо к нему, размахивая кривым мечом. Но изображение в зеркале не могло повредить Рэпу.
А магия могла. Прежде чем он издал еще хотя бы слово, его отбросил невидимый удар, резкий и сильный, как атака разъяренного быка.
Часть девятая
Мёртвое вчера
Камни больно впивались в ладони и бедро Инос. Она вытянулась на холодной земле, неудержимо дрожа и не в силах заговорить, а Кэйд с тревогой обнимала ее.
– Я тоже видел! – Азак застыл над ними, еще держа в руке ятаган и оглядываясь в предрассветной тьме. Из шатра появилась Фуни, потирая заспанные глаза, но, к счастью, она пока молчала. Из других шатров тоже начали появляться люди, потревоженные воплем Инос. Рев верблюдов по-прежнему служил фоном для нарастающего шума в лагере, вершины Агонист розовели на востоке.
– Призрак? – повторила Кэйд.
– Не знаю, что еще это могло быть, – мрачно отозвался Азак. – И призраков я никогда не видел. Вы знаете его? – спросил он у Инос.
Она кивнула с несчастным видом.
Рэп, Рэп! Это был его голос. Он выглядел как Рэп, смутный, прозрачный образ в полутьме. Инос успела даже разглядеть его вечно встрепанные волосы и нелепые татуировки на лице.
Но почему Рэп? Инос никогда не считала его плохим человеком – может, неуклюжим, упрямым, способным на необдуманные поступки, но только не злым. Вот Иггинги был скверным человеком. И Андор тоже. Экка часто строила козни. Но Инос даже в голову не приходило, что в Рэпе может оказаться больше дурного, чем хорошего. Она считала, что когда Боги взвесят его душу, стрелка весов наверняка отклонится в сторону добра, он присоединится к Добру и навечно станет его частью, как гласит Священное Писание. Только великого грешника отвергает даже само Зло, оставляя бродить по миру в облике призрака. С Рэпом такого не могло быть! Если даже Рэп признан столь дурным, то на что же надеяться ей самой, ее отцу, всем остальным?
Вокруг собралась толпа, посыпались вопросы. Замечая, что у женщин открыты лица, мужчины отворачивались. Другие женщины подступали ближе, взволнованно щебеча.
– Пустяки! – уверял Азак, свирепо хмурясь. – Просто страшный сон. – Только когда люди стали поспешно отступать, он заметил, что до сих пор держит в руке обнаженный меч, и спрятал его в ножны.
Кэйд помогла племяннице подняться. Та старалась сдержать дрожь.
– Со мной все хорошо! – заявила Инос.
– Инос, – прошептала Кэйд, широко раскрыв голубые глаза, – кто это был?
– Рэп.
– Рэп? Не может быть! – Но должно быть, Кэйд вздохнула с облегчением, узнав, что племянница видела не своего отца.
– Кем был этот Рэп? – спросил Азак. Инос только покачала головой. Кэйд объяснила:
– Слугой ее отца. Конюхом. Мы считаем, что его убили импы.
– Должно быть, он и вправду мертв. Там, где я видел его, на песке не осталось следов. Мой меч пронзил его насквозь. – В полутьме ярко поблескивали белки глаз Азака.
Наверняка он встревожился сильнее, чем хотел признать. Повернувшись к Фуни, он рявкнул, приказывая ей приготовить кофе. Фуни убежала. Инос с помощью тети зашагала к шатру, и внезапно ее ноги перестали дрожать.
– Все уже прошло, – заявила Инос. – Я дойду сама.
Азак поднял занавеску у входа, и все вошли внутрь, подальше от любопытных глаз. Инос рухнула на свою постель и вновь затряслась. Кэйд укрыла ее одеялом.