Маленького Цыпленка бросили одного, распростертого на снегу, в ярости молотящего кулаком по бревну и плачущего горькими слезами, которые замерзали, не успев упасть.
3
В полубессознательном состоянии Рэпа перенесли в один из домиков, где он окончательно лишился чувств от неожиданного тепла. Но женщины были очень опытны в таких делах и держали необходимые средства наготове. Через несколько минут он уже сознавал, что они с ним делают, и даже заметил, что вокруг собралось множество зрителей.
Не все пытки гоблинов доставались побежденному Опять и опять Рэп терял сознание от боли, когда жизнь возвращалась в отмороженные конечности, когда его заставляли двигаться, а ему хотелось просто умереть, или когда теплую жидкость вливали по трубке прямо в желудок. Его растирали, разминали и похлопывали. Он упрямо напоминал себе, что он на виду у зрителей, а гоблины ценят мужество. Что еще важнее, он думал, что Маленький Цыпленок тоже смотрит на него. Поэтому он подавлял готовые вырваться вопли и перенес все муки стиснув зубы.
Со временем полуобморочное состояние прошло, но голова слегка кружилась от перенапряжения и тех отваров, которые Рэп выпил. Он смутно слышал, как его спрашивают, какое мужское имя он хочет принять, и слышал свой насмешливый ответ, что Плоский Нос звучит совсем неплохо. Он едва сознавал, что они долго работали над его лицом.
Наконец туман в его голове стал рассеиваться, и Рэп обнаружил себя сидящим на возвышении для мужчин у центрального очага в большом доме. Он был там один, как король на троне. Помещение было набито хозяевами и гостями, мужчины и мальчики были, как всегда, почти раздеты, а женщины и девочки укутаны в просторные одежды. Все сидели или стояли в шесть или семь рядов вокруг стен, оставляя свободное пространство в середине между двумя очагами. Огонь согревал его спину, а дым нависал над головой, как полог. Рэп поежился, сообразив, что оказался в центре внимания, будучи в одних нижних штанах. Потом он заметил, что пол перед ним только казался пустым. Его тень качалась и плясала перед ним, а на полу сидел, скрестив ноги, Маленький Цыпленок, сознательно помещенный в эту тень, и стоически ожидал своей участи. Его длинная коса, которой он так гордился, была обрезана под корень, и он был совершенно гол. И это при женщинах? Шок подобного открытия вывел Рэпа из оцепенения. Он осмотрелся.
Как по сигналу, Большой Ворон торжественно выступил вперед, его ожерелье из медвежьих зубов позвякивало, седая коса спускалась до пояса На нем также был обязательный для таких церемоний головной убор из черных перьев Впереди он был украшен большим изогнутым вороньим клювом, из-под которого виднелись глаза вождя, полные бешенства и ненависти.
Он поднял руки, низко поклонился и провозгласил.
– Слава Плоскому Носу из племени Ворона!
– Слава Плоскому Носу из племени Ворона! – эхом отозвались остальные.
Рэп не представлял, чего от него ждут, поэтому поднялся на ноги, все еще с некоторым усилием. Большой Ворон сразу же заключил его в объятия, скользкие и пахучие благодаря медвежьему жиру.
– Большой Ворон чтит своего сына, Плоского Носа! – И он опять обнял Рэпа.
За ним подошли два молодых человека, пребывавшие в ничуть не лучшем настроении, и тоже обняли Рэпа. Это были Темное Крыло и Вороний Коготь – братья Маленького Цыпленка. Теперь и Рэп становился их братом, хотя приветственные слова и жесты совершенно не соответствовали выражению их глаз.
После этого новому члену семьи поднесли подарки – церемониальный каменный кинжал и полный набор кожаной одежды – от капюшона до сапог. Все это явно было приготовлено заранее в расчете на Маленького Цыпленка. От Рэпа, видимо, ждали каких-то слов, и он, запинаясь, пробормотал, что для него большая честь – быть допущенным в племя Ворона и что он никогда не видел таких красивых узоров из бисера. Больше ему ничего не пришло в голову, но, судя по всему, гоблины были удовлетворены, так как теперь перешли к представлению Рэпа приехавшим вождям – Смертельной Схватке из племени Медведя, Множеству Иголок из племени Дикобраза и некоторым другим. Никто из них не потрудился скрыть свое злорадство по отношению к Большому Ворону, который перехитрил сам себя и потерял подающего надежды сына. Они открыто смеялись над своим хозяином, и это, казалось, задевало его гораздо больнее, чем предстоящая смерть Маленького Цыпленка.