Всю жизнь Арткуис мечтал о собственном ресторане, таком, чтобы там все было царством вкуса и красоты. Как довольна была бы мама, если бы могла видеть, чего он достиг. Сейчас, после окончания спектакля в ближайшем театре, в зале не было ни одного свободного места.
Его, конечно, заставили взять партнером импа. И у этой перепачканной чернилами неряхи бедных родственников было больше, чем у муравьиной королевы, но зато творцу не приходилось забивать себе голову такой ерундой, как деньги. Точно так же задевало включение сенатора в число партнеров, хотя это было необходимо. Сенатор пришел в день открытия, и потому сюда ходили все лучшие люди Нума.
Будущее выглядело прекрасно. Сенатор обедал здесь каждый раз, когда бывал в городе. Таково было условие, в общем, не тягостное; не важно, сколько народу сенатор приводил с собой. Качество было всегда наивысочайшее – Арткуис сам следил за этим. Он сам изучил обычаи и вкусы импов Хаба. Он обучался в Вальдолине и Вальдополе и даже в Вальдофине; наставляла его в высоком поварском искусстве, сама Лотфин. Отец его рыдал бы от восторга, если бы заглянул в «Заповедные лужайки».
Весь дизайн был выполнен в розовом и золоте. Оркестр закончил гавот и заиграл менуэт.
Пришло время хозяину ненавязчиво поговорить с гостями.
С улицы послышался звон – наверное, какое-нибудь дорожное происшествие.
Приглашенные ликтором возвращались на свои места. Нужно произвести на них хорошее впечатление – не послать ли им пару бутылочек из Вальдоквиффа? Или даже Вальдоцейля?
Снова приглушенный звон…
Арткуис почувствовал, как засосало под ложечкой, как холодок пробежал вдоль позвоночника. Он повернулся и направился ко входу.
Из-за угла вышел эльф. О Бог Деревьев!
Арткуис заробел, как испуганный жеребенок, и шагнул навстречу гостю.
– Могу быть вам полезен, господин?
Эльф поднял бровь.
– Вряд ли. – Он был почти мальчишкой, и одежда на нем была отвратительна! От него воняло… животными! Кишечник Арткуиса взбунтовался.
– У вас заказано место, господин?
– Нет вообще-то, – хладнокровно ответил юнец, разглядывая публику через плечо Арткуиса. – Но зато у меня имеются инструкции. Мне кажется, вот подходящее место.
– Господин, очень сожалею, но сегодня у нас все занято. Если для вас не забронировано…
Из-за угла вышел… джотунн!
И другой! Великан! Чудовище!
Живот обожгло горячими ножами боли. Арткуис почуял недоброе. И этот металлический звук, который он слышал с улицы…
– Это что, шантаж? – вскрикнул он. – Да будет вам известно, что сейчас сам ликтор…
Юноша широко улыбнулся, и Арткуис забыл, что хотел сказать.
– Кто из присутствующих является самой важной персоной среди эльфов?
– Для импов? – промямлил Арткуис.
– Для эльфов. Мне нужен важный эльф. – Парень обвел глазами комнату. – Это кто?
Арткуис нехотя обернулся, чтобы увидеть, на кого показывал палец.
– Это лорд Фаэлнилс. С ним…
– Он важная персона?
– Лорд Фаэлнилс? Он поэт Империи!
– Отлично. Извините меня.
С необычайным проворством паренек оказался позади Арткуиса, и не успел тот сделать и шага, как в плечо знаменитому повару вцепилась громадная лапа, походившая больше всего на пасть аллигатора. Джотунн поменьше подвинул лицо к самому его уху и прошипел сквозь отвратительные тюленьи усы: «Стой тихо».
А вонючий эльфик в измызганной, как старый половик, одежде решительно направлялся туда, где пировал среди свиты поклонников лорд Фаэлнилс.
Это был какой-то кошмар.
4
Никогда еще у Инос голова не болела так сильно. Может быть, из-за яркого солнечного света, хотя она должна была привыкнуть к этому. К тому же лицо затенял широкий кружевной капор. А может быть, так подействовала тряска по булыжникам, потому что Скараш просто умолял побыть возничим, хотя править умел только повозками с одной лошадью. Но скорее всего головную боль вызвала неопределенность.
Кэйд снова скрылась в примерочной. Азак отправился что-то выведывать. Чувствуя, что голова болит все больше, Инос попросила Скараша проводить ее на улицу на свежий воздух и показать достопримечательности. Гонки на колесницах ее больше не привлекали.