На булыжниках плашмя лежал Азак. Он был без сознания. Лицо все распухло от ударов, одежда изодрана. И красная от крови. Но только Инос присела рядом с ним на колени, как чья-то рука схватила ее за запястье и, встряхнув, поставила на ноги.
– Вы знаете этого человека, сударыня? – Черные глаза центуриона глядели подозрительно.
– Я… да.
Вне себя от боли в руке, Инос попыталась высвободиться, но разве хватит ее ничтожных сил, чтобы выдернуть с корнем дуб – такая была хватка у центуриона.
– Шейх… то есть мастер Элкарас… нанял… нанял его. Мне больно!
Не обратив внимания на жалобу, Имопони взглянул на шеренгу легионеров. Они расступились, и вперед прошествовал Элкарас, сияющий словно жар-птица.
– Он был из моей охраны, центурион.
Поняв, что стиснул руку слишком сильно, Имопони отпустил Инос, оставив на запястьях белые, медленно розовеющие полосы.
– Был, мастер? Элкарас пожал плечами.
– Видимо, теперь он не сможет справляться со своими обязанностями. Могу ли я поинтересоваться, что произошло? Центурион сложил руки на груди.
– Он полез туда, куда не следовало.
– И за это, как видно, получил.
– Хорошо еще, что жив остался. Оставить его вам или я могу распорядиться с ним по своему усмотрению?
По-прежнему хмурясь, Элкарас бросил взгляд на кольцо вооруженных людей. Затем снова пожал плечами.
– Пусть побудет у меня, пока не поправится. Вопрос исчерпан?
– Почти. Элкарас вздохнул.
– Полагаю, пять империалов.
– И еще десять за нанесенный ущерб. Элкарас надулся, но уступил.
– Плюс залог за будущее правильное поведение… скажем, двадцать.
Теперь старик обжег центуриона свирепым взглядом, готовый взорваться.
– Он, конечно, чего-то стоит, но он не наследник эмира! Могу я попросить носилки, чтобы внести этого идиота внутрь?
Имопони, довольный, кивнул. Большинство его людей открыто перемигивались и хихикали, подсчитывая, сколько достанется каждому. Элкарас обернулся и промычал указания. Вокруг все засуетились, забегали.
Дурак! Неужели он думал, что импы позволят джинну слоняться вокруг доков и морской базы и вынюхивать там?
Конечно, Элкарас его вылечит, если решится использовать волшебную силу в самой Алакарне.
– Это ваш друг, госпожа Хатарк?
Инос подскочила и повернулась к стоящему рядом с ней центуриону. Страшному центуриону. Почему страшному? Знакомому? Нет, не лицом, лица она не узнавала.
Тогда голосом? Нет, глазами! Озарение вспыхнуло как удар молнии. Она попятилась назад и наткнулась спиной на стоящего неподалеку легионера. Ощущение равнялось удару о каменную колонну. Он хмыкнул и поддержал ее, чтобы она не свалилась, а она все смотрела не отрываясь на Имопони.
– Что такое? – На суровом лице центуриона играла издевка.
– Я думаю, что мы уже встречались, – сказала Инос. Голос ее звучал хрипло.
Олибино! Чародей! И за запястье он ее схватил, потому что она вот-вот положила бы руку на Азака – тогда ее обожгло бы проклятие. Он знал! Она начала сползать на землю, но стоящий позади человек не дал ей упасть. Но взгляд Инос все еще был прикован к центуриону.
– Вчера?
Он знал! Он понял, что она знает. Он хотел, чтобы она узнала.
– Нет, раньше, сударь!
Инос оттолкнула руки стоящего позади мужчины, и он громко, театрально вздохнул. Солдаты захохотали.
Имопони строго взглянул на своих подчиненных, и они заткнулись.
– Не припоминаю. Разве мог я забыть такую симпатичную девушку? Там было темно? Тайное свидание? Может быть, там было нечто, что отвлекло меня?
Последовал взрыв хохота. Инос почувствовала, что щеки у нее запылали, как у джинна.
– Возможно, я ошиблась, центурион. Склонив голову набок, Имопони разглядывал ее и так и эдак, а потом произнес:
– Возможно, но мы можем обсудить этот вопрос где-нибудь в другом месте.
– Нет… э-э… нет!
Она снова сделала шаг назад, и снова ее остановил стоящий позади солдат. Инос постаралась вывернуться, но солдат лишь сильнее сжал ее, чтобы командир не упустил свой улов. Облизнув губы, чародей пододвинулся ближе.
– Как вам нравится ваше пребывание в прекраснейшей Алакарне, сударыня? Или вам не терпится отправиться в Хаб?
О Боги! Теперь стало совершенно ясно, почему ее отправляют в Хаб! Непонятно, почему отправляют кораблем вместо какого-нибудь колдовства, но зато ясно зачем.