– Вот, можешь взять их себе. Это он стащил просто для разогрева, чтобы войти во вкус. Он вычислил окно султана и почти уже добрался до его балкона, когда туда вышел сам султан собственной персоной. – Андор снова ухмыльнулся. – По крайней мере, это был кто-то очень большой и важный, весь обвешанный драгоценностями. Не знаю, кто это еще мог быть, кроме султана, особенно в этой комнате. И он начал расхаживать и шагал туда-сюда по балкону целый час, а Тинал все это время висел у него над головой, вцепившись в карниз!… – Джотунн захохотал. – Наш воришка натерпелся такого страху, какого не знал лет пятьдесят! Он трижды намочил штаны и все боялся, что джинн почует запах. Гатмор загоготал, а потом нахмурился:
– Зачем мужику в первую брачную ночь слоняться битый час по балкону?
– Да, обычно люди проводят эту ночь иначе. Это уж точно. Но еще любопытнее были звуки, доносившиеся из комнаты.
– Какие звуки?
– Плач.
Гатмор проворчал что-то. Попробуйте-ка найти такого джотунна, который позволит своей молодой жене плакать в ночь после свадьбы! Главное, чтоб она все время была при деле – вот в чем секрет.
– Ну и где же фавн?
– В тюрьме. Но еще жив. Как ни странно.
– Откуда ты знаешь?
Андор наморщил нос и минуту молча жевал, словно не желая отвечать. Туман полностью рассеялся. Водная гладь между двумя мысами ослепительно сверкала в лучах проснувшегося солнца. Огромный дворец казался освещенным изнутри – его яркий силует резко выделялся на фоне далеких гор и все еще темного неба.
– Собаки, – сказал Андор. – Лошади. Помнишь, он рассказывал, как его изувечили во время драки в Нуме? Он сказал, что может подавлять боль.
– До тех пор, пока не заснет.
– Так вот, собаки и лошади во дворце всю ночь сходили с ума. Точнее, не всю ночь, а приступами. Ты ведь не хочешь последнюю булку?
– Нет, бери.
Гатмор вовсе не наелся и с вожделением смотрел на оставшийся хлеб. Он недоумевал, отчего это вдруг с ним случился приступ вежливости, в его-то возрасте.
– Конюхи и собачники просто с ног сбились, – сказал Андор. – Вся дворцовая прислуга. Они винят во всем колдунью или демонов, которых она призвала или которые пришли ее оплакивать… Я думаю, это проделки Рэпа.
– Зачем ему устраивать такой кавардак? Солнце уже начинало пригревать.
– Я думаю, он делает это не нарочно. Просто когда он теряет контроль над болью, он бессознательно перекладывает ее на скотину. Понимаешь?
У Гатмора по спине пробежал холодок.
– Над какой болью?
Андор отвел взгляд и ответил не сразу. Лодка едва заметно покачивалась на небольших волнах и медленно дрейфовала в сторону моря, подгоняемая только что проснувшимся утренним бризом. Вся гавань пробуждалась. По всему огромному пространству залива корабли поднимали паруса.
– Он в заркианской тюрьме, – сказал наконец Андор. – Давай на этом и остановимся.
– Нет. Продолжай.
– Колесо.
– Какое, прах его побери, колесо?
– Ну, думаю, в данном случае они обошлись без колеса как такового. Растянули его на полу при помощи цепей и перебивают ему кости обухом топора.
Лодка качалась в тишине. Гатмор тупо уставился на собеседника, не в силах поверить услышанному.
– Я даже разговаривал с одним из стражников, принимавших в этом участие, – сказал Андор мягко. – Потом вызвал Дарада для продолжения разговора. Одним меньше стало, если это тебя утешит.
У моряка вспотели ладони и в горле застрял комок. Он удивился, заметив, что даже не ругается. Разве могут люди опуститься до такого? Растянули цепями? Невероятно! Вонючие джинны!
– Не понимаю, – пробормотал он. – Он же адепт. Он ведь может уговорить их перестать. Боги! Он даже может заставить их отпустить его!
– Не может он говорить. И никогда уже не сможет.
– Почему?
– Раскаленное железо.
Несколько мгновений Гатмор был уверен, что сейчас распрощается со своим завтраком. Но ему удалось подавить позыв. Он вытер пот со лба.
– Что же нам теперь делать? – Во рту было сухо и горько.
– Ничего мы сделать не можем, – печально пожал плечами Андор. – Совершенно ничего. Он не протянет больше двух-трех дней. Ведь его отдали тем самым стражникам, которых он опозорил. И к тому же убил нескольких их товарищей. Думаю, что даже адепту не под силу исцелиться после таких увечий. К тому же они наверняка следят за ним, и если он попытается вылечиться, они его снова обработают.
Он сделал паузу, словно предлагая Гатмору высказать какие-нибудь возражения. Но Гатмор промолчал.