Будь Джалон и Гатмор его единственными спутниками, Рэп воспользовался бы лодкой Хранителя. Но он не решился предложить Кэйд плыть на север в утлой скорлупке. Впрочем, нет худа без добра – лодка колдуна могла оказаться с сюрпризом. Вряд ли Литриан отказал бы себе в удовольствии следить за ее передвижением и иметь возможность при желании в любой момент вернуть ее.
По слухам, Литриан коварен. Склонный пакостить, иногда лишь ради забавы, эльф, видимо, родился плутом; став колдуном, он и вовсе перестал чураться предательства.
Высокая волна разбилась о бушприт пылью сверкающих брызг, но капли обогнули Рэпа. Фавн вцепился в поручни, когда «Непокоренный» задрал нос к небу. Его захлестывал восторг от изумрудного сияния прозрачной волны, от упругого скрипа такелажа, от стремительного броска альбатроса, взмывшего ввысь после недолгого скольжения над водой. Внизу кружили рыбы. Мириады их косяками мчались кудато; гораздо реже он ощущал там, в темном холоде глубин, присутствие неторопливых громадин, вероятно китов.
«Какое счастье – плыть в океане. Жаль, что нельзя остаться здесь навсегда, – вздохнул Рэп. – Берег – это опять обязательства, неприятности и опасности».
На корабле, как и в океане, текла своя жизнь: капитан Мигритт дремал на койке в своей каюте; повар трудился на камбузе; Пух ловил крыс.
Лавируя в лабиринте такелажа в трюмном кубрике, Пух подкрадывался к крысе. Неказистый карлик был, наверное, самым занимательным лицом на борту – Рэпу нравилось коротать с ним время. Малютка знал кучу анекдотов и, рассказывая, уснащал свою речь забавным сквернословием. Фавн от души смеялся, слушая его. Как правило, никто никогда не водил дружбу с карликами, и все же они были добродушным народом – если только уметь не обращать внимания на их странные привычки и исходящее от них зловоние, а также дождаться, пока они сами преодолеют удивление и свойственную их расе подозрительность. Так Рэп подружился с Пухом.
Особенно утомляли фавна голоса: они звучали по всему кораблю назойливой какофонией. На многие он научился не обращать внимания, приглушая их, но о себе он не мог не слушать, даже против своей воли. Эти разговоры Рэп слышал так отчетливо, словно они велись у него за спиной, независимо от того, в какой части корабля находились болтуны. Поэтомуто не обращать внимания было невозможно.
«Сейчас все трое в каюте герцогини. И опять перемывают мои косточки», – обреченно вздохнул Рэп.
– Да, он изменился, – звучал резкий голос Гатмора. – Ему так крепко досталось, что он не мог не измениться. Любой бы изменился.
– Не в этом дело, – проскрипел презрительный голосок Сагорна. – Когда он очнулся, он таким не был. Его изменило то, что он увидел. Его изменило это нечто.
– Тогда наша прямая обязанность – постараться выяснить, что именно он видел, и придумать, как мы можем помочь ему, – озабоченно внушала Кэйд.
Оба мужских голоса хором и наперебой заверяли Кэйд, что они старались, но…
«О Боги! – тяжко вздохнул Рэп. – Как они старались! Всеми силами, и Гатмор, и все пятеро по очереди! Проклятые любители лезть в чужие дела!»
Он вовсе не собирался становиться магом. Оставь ему герцогиня выбор и будь он в состоянии соображать там, в темнице, он бы отказался от третьего слова. Он и вправду хотел умереть.
«Я никогда не стремился играть оккультными силами. Нет, для себя – никогда, лишь для блага Инос. Только поэтому я стал адептом, поймав Сагорна в ловушку с драконом. – Это воспоминание не доставляло Рэпу радости. – Поделом мне! Чего я добился? Королевства для Инос? Она и без меня его заимела, а в придачу – царственного красавца мужа. Может быть, этого ей будет достаточно? Навряд ли. Иносолан – женщина, и брак ей нужен истинный. Фальшивка ее не устроит. А какой же брак без детей и… без любви… Боги! И зачем только вы даровали людям любовь? – Он стукнул кулаком по борту судна и даже не почувствовал боли. – Ну почему деревенщина влюбляется в принцессу, а потом не может вовремя сообразить, что влюбился, и сказать ей об этом? Это бы рассмешило Инос. Она бы поблагодарила глупца и разом рассеяла бы его иллюзии».